— Амелия! Где ты была? — взволнованно спросил Отец Рождество.
— Прости, — виновато проговорила я. — Я решила, что мне не место в Эльфхельме. Думала, если останусь, будет только хуже. А вам с Мэри лучше без меня. Я хотела вернуться домой.
— Но Амелия, твой дом здесь, со мной и Мэри, на Оленьей дороге. Там твоё место!
От этих слов мне стало удивительно тепло. Я забралась в сани, положила голову на мягкое плечо Отца Рождество и помахала Пиппину на прощание.
На обратном пути я ни словом не обмолвилась об Отце Водоле и своём плане.
Отец Рождество отвёз меня домой. Я легла спать. Проснулась. Позавтракала. Старательно сделала вид, будто раскаиваюсь в том, что хотела сбежать. А когда Отец Рождество и Мэри отправились в Мастерскую игрушек, снова сбежала. Правда, в этот раз я точно знала, куда направляюсь. Мне нужно было как можно скорее добраться до жёлтого домика Пикси Правды.
— Так, сегодня Сочельник, поэтому давай уточним. Ты делаешь всю работу, а я получаю половину денег?
Пикси Правды стояла, привалившись к двери. Маарта выглядывала у неё из нагрудного кармана. Скрестив руки на груди, пикси всем видом давала понять, что будет торговаться до последнего.
И я знала, что мне придётся принять её условия. Я могла найти самую замечательную историю для статьи, но какой от этого прок, если Отец Водоль снова обвинит меня во лжи? А Нуш выразилась предельно ясно: я должна доказать, что моя история — правда. До последнего слова. И кто подтвердит мои слова лучше, чем Пикси Правды?
— Да, всё верно, — сказала я.
— И про меня ты тоже собираешься написать?
— Разумеется.
— И Отец Рождество это прочитает?
— Обязательно прочитает. Статья будет моим рождественским подарком.
— И ты первая спустишься в яму?
— Если ты настаиваешь.
Пикси Правды кивнула и протянула мне руку.
— Тогда договорились, Круглоухая.
Час спустя мы стояли возле ямы. Там по-прежнему клубился мрак, но когда я спрыгнула вниз, то обнаружила, что она совсем неглубокая: моя голова торчала на уровне земли.
«Хммм, — подумала я. — Может, и не получится из этого никакой истории…»
Впрочем, присев на корточки, я обнаружила, что в яме берут начало туннели. А это технически делало её не дырой, а норой.
— Тут внизу семь туннелей, — сказала я Пикси Правды, которая стояла на краю. — Только они не такие большие.
Затем я по очереди заглянула в каждый туннель. Все они были тёмными, один таинственней другого. Но так сразу сложно было понять, есть ли внутри что-нибудь интересное. В каждом из них могла скрываться удивительная история. Или же её не было ни в одном.
Пикси Правды перегнулась через край.
— Да уж, ты в них точно застрянешь, — жизнерадостно заявила она. — Боюсь, тебе придётся написать: «Я обнаружила в лесу несколько нор. Потом поняла, что для меня они слишком маленькие, и пошла домой».
— Не застряну, — упрямо ответила я. — Если я в них пролезу, то и ты сможешь.
— Вот уж дудки, — замотала головой Пикси Правды. — Такой громадине, как ты, в них ни за что не пролезть. Да и мне тоже. Вот мышка бы смогла, но я оставила Маарту дома, так что…
— Я раньше чистила дымоходы, и некоторые из них были гораздо
— Даже не знаю, — протянула Пикси Правды. Кажется, моя затея её уже не вдохновляла.
Я внимательно посмотрела ей в глаза.
— Когда Отец Рождество узнает, что ты мне помогла, он будет очень впечатлён, — сказала я.
— В самом деле? — недоверчиво спросила Пикси Правды.
— Точно тебе говорю.
И Пикси Правды полезла за мной в туннель. Мы уползали на четвереньках всё дальше в темноту. Свет, долетавший с поверхности, в конце концов померк, и нас поглотил мрак. В туннеле было очень тесно, но я довольно быстро приноровилась ползти на локтях.
Вскоре мы обнаружили, что туннель раздваивается. Мы могли повернуть направо или налево. Определив на ощупь, что левый туннель чуть шире правого, мы выбрали его.
— Тут у нас меньше шансов быть погребёнными заживо, — бодро заметила Пикси Правды.
Затем нам встретилась ещё одна развилка. И мы повернули направо. А потом налево. Потом оказались на перекрёстке и поползли прямо. Затем снова налево. И снова направо.
Пикси Правды тяжело вздохнула.
— Полагаю, мы заблудились. А значит, скорее всего, умрём в этих туннелях.
— Ну пожалуйста, — взмолилась я, — тебе обязательно об этом говорить?
— Это же правда, — отозвалась Пикси Правды. Она пожала бы плечами, будь в туннеле больше места.
— Но ведь ты можешь промолчать. Если ты молчишь, то не врёшь, а просто ничего не говоришь.
— Я всегда болтаю, когда нервничаю. Это напоминает мне о том, что я жива.
Такой темноты, какая царила в туннелях, я ещё не встречала. Люди думают, что в печных трубах темно, но это не так. Свет проникает в дымоходы снизу и сверху, и если просидеть там достаточно времени, начинаешь различать предметы. Например, если поднесёшь руки к лицу, увидишь пальцы. Но в этих туннелях я не видела абсолютно ничего.
