Рождество полностью

И, конечно, сказала правду.

К тому времени как нас притащили в пещеру, там уже вовсю кипела работа. С потолка прямо в медный чан лился водопад густого шоколада.

Изумлённые, мы молча смотрели, как богатство эльфов в буквальном смысле утекает под землю. 382 и ещё два кролика с ножами, заткнутыми за пояс, охраняли нас, чтобы мы не сбежали.

— Видите? — с гордостью спросил Пасхальный кролик. — Видите отверстие, откуда льётся шоколад? Этот туннель поднимается на целую милю вверх. Вот как глубоко под банком мы находимся. И туннель прорыли мы, кролики. Вы хоть представляете, как тяжело рыть туннели прямо вверх, когда у тебя под лапами ничего нет?

— Нет, — устало ответила Пикси Правды. — Не представляю. Могу лишь предположить, что очень тяжело.

— Именно! — закивал Пасхальный кролик. — Но мои кролики — лучшие из лучших. А может, даже лучшие из лучших из лучших. Не скажу, что они лучшие из лучших из лучших из лучших, но они действительно хороши. И потрудились на славу.

— Тебе это с рук не сойдёт! — крикнула я. — В смысле, с лап!

Отец Водоль бросил на нас неприязненный взгляд.

— Ещё как сойдёт! — ухмыльнулся он. — Особенно теперь, когда вы значительно упростили нам работу.

Я уставилась на пушистые лапы, которые держали нас так крепко, что даже не давали вдохнуть полной грудью.

— О чём ты говоришь?

Пасхальный кролик посмотрел мне в глаза и, наверное, увидел в них страх, смешанный с яростью, — потому что в тот миг я чувствовала и то, и другое.

— Что ты обо мне знаешь? — сказал он. Вопрос был обращён именно ко мне — и я видела, что он искренне хочет услышать ответ. И хотя я не была Пикси Правды, юлить я не стала. В конце концов, терять мне было нечего.

— Знаю, что ты и твоя армия изгнали эльфов из Страны нор и холмов. Знаю, что многие эльфы при этом лишились жизни. Знаю, что вы жили под землёй, но однажды захотели выйти на поверхность. Знаю, что вы развязали войну.

— А ведь могла бы и промолчать, — укоризненно прошептала Пикси Правды. — Ты же не я.

Пасхальный кролик, всё это время сверливший меня взглядом, посмотрел на крольчиху, которая поймала нас с Пикси Правды.

— Слышишь, 382? Вот что им рассказывают, вот в какую ложь они верят. Даже правду загоняют под землю… — Пасхальный кролик подошёл ко мне и пошевелил длинными усами, которые закручивались на концах. Трудно было догадаться, что у него на уме. Поначалу я решила, что он злится, но потом заглянула ему в глаза и не увидела ничего, кроме грусти. Неожиданной глубокой грусти.

— Всё было совсем не так, — сказал он. — Мы всегда вылезали из нор, когда пригревало солнце. Обычно это случалось как раз на Пасху. Мы хотели мирно жить бок о бок с эльфами. Мы населяли Эльфхельм задолго до того, как его назвали Эльфхельмом. Это эльфы прогнали нас с родных земель. Полагаю, об этом тебе никто не говорил. Нас заставили уйти — а ведь мы были добрыми, безобидными созданиями. Вот что случилось на самом деле.

Пикси Правды вздохнула.

— Вынуждена заметить, что он, кажется, говорит правду. Сама знаешь, ложь я чую за версту. И он не лжёт.

— Но раз вы добрые, безобидные создания, зачем вы делаете это? Зачем схватили нас? Зачем грабите банк?

Пасхальный кролик втянул воздух через зубы.

— Я сказал, что мы были добрыми и безобидными созданиями. Когда-то давно. И эльфы нагло воспользовались этим. Останься мы добрыми и безобидными, нас истребили бы на корню. Кролики изменились. Мне пришлось изменить их. Мы хотели выжить, и иного выхода у нас не было.

— Но всегда лучше быть добрыми!

— О, я тоже так думал. А потом мои родители закончили жизнь в котле с рагу: тролли съели их на ужин. Так что доброту переоценивают. Как по мне, лучше быть живым, чем добрым. Лучше быть свободным, — а сейчас нашей свободе снова грозит опасность. Отец Рождество будет приводить в Волшебные земли всё больше людей. А знаете, что люди делают с кроликами? Едят! Как тролли съели моих ма и па.

— Я в жизни не ела кроликов, — возразила я.

— И я не ела, — сказала Пикси Правды, тщетно пытаясь вывернуться из хватки дюжего кролика с болтающимися ушами. — Я вегетарианка, как и большинство пикси.

Но погрузившийся в невесёлые воспоминания Пасхальный кролик нас не слушал. Вид у него был такой, словно он вот-вот заплачет. В тот миг он выглядел мягким и ранимым — как и положено кроликам.

— Они были скульпторами. Точнее, мама. Делала статуи из шоколада. Она была очень талантлива. — Он показал нам свою подвеску. Она сияла, как бриллиант, но внутри неё темнело что-то коричневое, размером с ноготок.

— Как вы думаете, что это? — спросил он.

— Кроличья какашка? — попыталась угадать Пикси Правды. — Очень похоже. И формой, и цветом…

— Простите её, — вмешалась я. — Она ничего не может с этим поделать.