Нас они пока не заметили. На Главный путь пришли только мы с Отцом Водолем. Пасхальный кролик остался ждать на Очень тихой улице. Один из кроличьих туннелей соединял подземную редакцию прямо с гостиной в доме Отца Водоля: под полом пряталась лестница, по которой можно было спуститься в нору. Так что всякий раз, идя к себе домой, Отец Водоль на самом деле оказывался в тайной редакции «Снежной правды».
Теперь Пасхальный кролик ждал нас в гостиной, а мы направлялись к толпе, собравшейся на Главном пути. Отец Водоль нёс в руке игрушечный свисток, вроде тех, что делали в Мастерской. Он уже объяснил, зачем он нужен. Если я начну своевольничать, Отец Водоль свистнет, Пасхальный кролик мигом вернётся в пещеру и прикажет убить несчастную Пикси Правды.
Они не уточнили, как именно её убьют, только сказали, что сделают это с помощью горячего шоколада. Возможно, бросят беднягу в чан, чтобы она там утонула.
Я точно знала лишь одно: они настроены серьёзно. Одно дуновение в свисток, и с Пикси Правды можно будет попрощаться.
— Ты готова? — спросил Отец Водоль.
— Нет, — ответила я.
— Плохо, — сказал он и повысил голос, обращаясь к эльфам: — Что здесь происходит?
Теперь все смотрели на нас. Я заметила в толпе Пи, учителя математики.
— Банк ограбили! — крикнул он.
— О нет! — воскликнул Отец Водоль в притворном ужасе. — Кто мог это сделать?
Он повернулся ко мне и выразительно кивнул.
— Амелия! Я вижу, ты хочешь что-то сказать.
— В самом деле? — угрюмо поинтересовалась я.
— Очень хочешь, — подтвердил Отец Водоль, выделяя голосом каждое слово.
— А я так не думаю.
Взгляды эльфов были прикованы ко мне. Многие держали в руках последний номер «Снежной правды» — тот самый, что пролетел над нами в туннеле. В толпе мелькнуло лицо Нуш. Она хмурилась и, кажется, уже начинала понимать: происходит что-то неладное.
— Амелия, расскажи эльфам то, что недавно рассказала мне. — Отец Водоль разжал ладонь и выразительно посмотрел на свисток. — И поторопись, дорогуша. Даю тебе пять секунд.
Затем Отец Водоль начал поднимать свисток к губам. Я знала, что через пять секунд он свистнет, Пасхальный кролик услышит его и спустится в пещеру. А потом Пикси Правды умрёт. Я во что бы то ни стало должна его остановить.
— Четыре… три… два… один… — негромко считал он.
— Ладно! — крикнула я, когда свисток коснулся его губ. — Ладно! Я знаю, кто это сделал!
— Кто? — всполошилась Матушка Брир.
— Да, кто? — вторила ей Фунтик. — Кто ограбил банк? Если ты знаешь, то не должна этого скрывать.
Я набрала полную грудь воздуха, сама не веря в то, что собираюсь сказать:
— Это сделал Отец Рождество.
Толпа ахнула.
Послышались крики:
— А я знал, я знал!
— У него были проблемы с деньгами!
Нуш с Малышом Мимом вышли вперёд.
— Это невозможно! — громко сказала эльфа, не сводя с меня изумлённого взгляда. — Это грязная ложь!
Толпа ахнула снова.
Я покосилась на свисток, который Отец Водоль все ещё сжимал губами. Если я хотела уберечь Пикси Правды от смерти в чане с шоколадом, то должна была сделать так, чтобы мне поверили.
— Боюсь, это правда, — пробормотала я.
— Бессмыслица какая-то! — не сдавалась Нуш. — Отец Рождество — хороший человек. Он всю жизнь только тем и занимался, что делал счастливыми эльфов и людей. Не мог он вот так взять и ограбить банк, просто не мог.
Тут мне пришла в голову запоздалая мысль. Если Отца Рождество бросят в темницу, он не должен сидеть там один. В конце концов, это я во всём виновата.
— И я ему помогала! — крикнула я. — Я была соучастницей!
Я окинула взглядом толпу. Вряд ли здесь собрались самые преданные сторонники Отца Рождество — в Сочельник они трудились в поте лица в Мастерской игрушек, и им некогда было гулять по Главному пути. И всё равно жутко было видеть некогда дружелюбные лица, сейчас искажённые в гримасе злобы и ненависти. Я живо вспомнила толпу, которая собралась у дома Отца Рождество вчера вечером.
— Зачем ты лжёшь? — обескуражено спросила Нуш. — Послушайте все! Отец Рождество и Амелия не грабили банк.
Отец Водоль неторопливо убрал свисток в карман.
— Неудивительно, что твоя газета не продаётся, если ты пишешь в ней подобную чушь. Неужели вы не понимаете? — Он обращался уже к эльфам. — Отец Рождество не делал себе прибавку к зарплате, потому что хотел выглядеть хорошим в ваших глазах. Хорошим для эльфов, для людей, для всего мира. Как он жалок! На самом деле Отец Рождество — всего лишь самовлюблённый лжец. А теперь ещё и грабитель.
— В темницу его! — послышался голос из толпы.
— Да, в темницу!
— Там ему самое место!
— В темницу! В темницу! В темницу! — скандировали не на шутку разошедшиеся эльфы.
— Я вижу, все мы согласны, что так больше продолжаться не может, — грозно объявил Отец Водоль. — А раз до Отца Рождество главой Совета был я, то в сложившейся непростой ситуации я возвращаю себя прежние полномочия. Отец Рождество так легко не сдастся. Он рассчитывает, что глупенькие верные эльфы усердно трудятся в Мастерской, ХОТЯ ОН ПРИСВОИЛ СЕБЕ ИХ ДЕНЬГИ!
— Ничего он не присваивал, — возразила Нуш.
Я хотела её поддержать, но не могла, и одинокий голос Нуш потонул в гомоне толпы.
