— Ладно, — рыкнул Отец Водоль. — Сам расскажу. Сейчас вы находитесь очень глубоко под землёй. В самой глубокой части кроличьего лабиринта. Видите вон тот туннель?
Он ткнул пальцем в один из трёх туннелей, которые заканчивались в темнице.
— Видим, — ответила за всех Пикси Правды.
Отец Водоль кротко кивнул.
— Так вот, это скорее не туннель, а жёлоб. В банке оказалось слишком много шоколада. И кроликам требуется место, чтобы надёжно его спрятать. Место очень укромное. Потайной тайник. Короче говоря, мы решили, что шоколад будет храниться здесь. Мы опрокинем чан с расплавленным шоколадом, и он потечёт по жёлобу прямо сюда. Очень скоро шоколад высшего качества заполнит вашу темницу и накроет вас с головой. А потом он застынет, и всё будет кончено. Никто даже не узнает, что с вами сталось. Ваши кости останутся в шоколаде до скончания времён.
— Вот это смерть, да? — сверкнул глазами Пасхальный кролик. — Смерть от шоколада.
Пасхальный кролик и Отец Водоль ушли. Мы остались одни. Напряжённо вслушиваясь в тишину, мы ждали, когда в жёлобе забурлит горячий шоколад.
— Скорее всего, мы умрём, — сказала Пикси Правды.
— Ты этого не знаешь, — огрызнулась я. — Ты не можешь знать правду о будущем.
— Поэтому я и добавила «скорее всего». Статистически это очень вероятно. Пикси-математика позволяет вычислять такие вещи. А пикси-математика — наука куда более точная и вразумительная, чем математика эльфийская.
Мэри, сидевшая в самой дальней клетке, встрепенулась.
— Вы слышали? Какой-то звук! — воскликнула она.
— Наверное, это шоколад, — вздохнул Отец Рождество.
— Нет, это… Это… — Теперь я тоже слышала. Из туннеля доносилось отчётливое мяуканье.
— Капитан Сажа! — завопила я, когда он выглянул наружу.
— Ох ты ж бедная лошадка, — сказала Пикси Правды. — Теперь ты тоже умрёшь.
Отец Рождество судорожно вцепился в прутья клетки.
— Ему нужно отсюда уходить!
— Кыш! Кыш, Капитан Сажа! — закричала я коту. — Уходи скорее! Иди домой. Если останешься здесь, утонешь в шоколаде!
— Кыш! — Мы все принялись гнать кота прочь. — Кыш! Кыш!
Но Капитан Сажа в своей обычной манере не обращал на нас внимания.
— Ладно, — сдалась я. — Нам всем нужно отсюда выбираться. А то в шоколаде останутся ещё и кошачьи кости.
И тут Отец Рождество снова произнёс ужасное слово:
— Это невозможно.
Меня аж перекосило. Я наконец поняла, почему у эльфов оно считается самым грязным ругательством.
— А вот и нет! — Я упрямо выпятила губу.
Капитан Сажа подошёл к моей клетке и принялся тереться головой о прутья. Он громко мурлыкал — наверное, потому, что понятия не имел, какая опасность нам угрожает.
Отец Рождество посмотрел на меня. На лице его играли мягкие отблески пламени.
— Ты с самого начала была права, Амелия. Не всё в этом мире возможно.
— Ну нет, Отец Рождество, — не согласилась я. — Давай же, ты сам вечно твердишь, что невозможность — это лишь возможность, которую мы ещё не увидели.
— Амелия дело говорит! — поддержала меня Мэри. — Помнишь? Когда-то мы думали, что навсегда останемся в работном доме.
— Что ж, теперь вам грозит навсегда остаться в подземной шоколадной тюрьме, — заметила наблюдательная Пикси Правды. — И умереть в самом скором времени. Не сказала бы, что это сильно лучше.
Но тут она кое-что вспомнила.
— Отец Рождество, а помнишь, как ты в первый раз залез в дымоход? Помнишь, какого размера было отверстие в крыше тюрьмы, куда посадил нас Отец Водоль? Оно было в десять раз меньше тебя. Но ты пролез! И сбежал. И это было самое чудесное, что я видела в жизни.
На губах Отца Рождество заиграла горделивая улыбка.
— Я с тех пор бывал в дымоходах и поменьше. И пролезал в дымоходы, которые и дымоходами-то назвать нельзя. А это уж совсем невозможно.
— Значит, ты сможешь вызволить нас и отсюда, — уверенно заявила я.
— Я смогу сделать что угодно, если появится надежда. Но здесь ужасно безнадёжная атмосфера.
— Сегодня сочельник! — напомнила я ему. — На тебя надеется весь мир!
Отец Рождество закрыл глаза и сосредоточился.
— Но сюда не долетает ни капли. Мы слишком глубоко под землёй. А Северное сияние слишком высоко.
— Значит, мы сами должны надеяться изо всех сил, — сказала я. — Если постараемся, успеем выбраться до того, как нас затопит шоколадом.
Отец Рождество крепко задумался.
— Должно произойти что-то невозможное. Это самый быстрый способ подстегнуть зарождение надежды. Нам нужно поверить в невозможное, а для этого нужно его увидеть.
Я зажмурилась и подумала о маме. После её смерти мне казалось, что больше ничего хорошего или весёлого в моей жизни больше не случится. Но я ошибалась. Жизнь в Эльфхельме не была безоблачной, но всё же радостей в ней хватало. Я каталась на коньках. Прыгала на батуте. Ела восхитительные ягодные пироги. После уроков играла с Мерцалкой в эльфийский теннис. Конечно, мне было тяжело учиться, но мало кто с улыбкой вспоминает школьные годы. А жизнь с Отцом Рождество, Мэри и Капитаном Сажей и вовсе была сплошным счастьем. Счастьем, которое когда-то представлялось мне невозможным.
— Ты спас мне жизнь, — сказала я Отцу Рождество. — Я в тебя верю.
