Отец Рождество отчаянно хотел поговорить с другим человеком. Но он давно поклялся эльфам, что будет хранить их тайну. Он понимал, что у волшебного народца есть все причины не доверять тем, кто живёт за горой. Хоть люди и не виноваты, что на их долю выпала тяжёлая судьба.
Королевство Ганновер, Нидерланды и Франция остались позади. Ночь укутала землю чёрным покрывалом. Лишь кое-где сияли огнями столицы, чьи улицы озаряли газовые фонари. Наконец Отец Рождество сказал Блитцену, что пора возвращаться домой. Олень повернул на север, и Николас подумал, что его знания о мире людей подобны раскинувшемуся внизу ландшафту. Темнота с редкими вкраплениями света.
Летя по безлунному небу, он вдруг понял: пусть он не может жить с людьми, ничто не мешает ему сделать их жизнь лучше.
На следующий день он решил обсудить это с Советом.
— Мы должны придумать, как распространить счастье за пределами Эльфхельма, — объявил он.
Отец Водоль чуть опоздал. Он ввалился в комнату Совета, прижимая к груди охапку подарков.
— С днём рождения, Отец Водоль! — поздравил его Отец Рождество, и все дружно запели «С днём рожденья тебя!»
Отец Водоль сел и улыбнулся своему доброму другу — Отцу Рождество. Как бы он хотел повернуть время вспять и изменить тот день, когда бросил Николаса в тюрьму.
— Но все и так счастливы, — вернулась к обсуждению Матушка Нуш. Она работала главным оленьим корреспондентом в «Ежеснежнике».
— Это здесь все счастливы, — поправил её Отец Рождество. — Но я бы хотел, чтобы счастье перевалило через Очень большую гору.
Собравшиеся в комнате эльфы ахнули, но не слишком громко: сегодня на собрание пришли не все. В Главном зале на первом этаже как раз проходил чемпионат по поеданию пирогов.
— Через гору? — спросил Отец Топо. — Это слишком опасно. Сейчас у нас всё хорошо. Но если люди узнают об эльфах, счастливой жизни наступит конец. Без обид, Отец Рождество.
Николас глубокомысленно кивнул и почесал бороду, которая белизной не уступала усам Отца Топо. Старый эльф всегда говорил дело, и этот раз не стал исключением.
— Согласен, Отец Топо, согласен. Но что, если мы
— Но как? — спросил Отец Водоль, разворачивая подарок. — Плюшевый олень! — радостно воскликнул он. — И так похож на Блитцена! Спасибо, Отец Рождество.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Николас.
Отец Водоль сиял от счастья, и Отец Рождество в который раз задумался о волшебстве дарения. Он вспомнил день, когда ему подарили санки. И как через несколько лет он получил на праздник куклу-репку. Конечно, санки были куда лучше куклы, но радовался он им одинаково. Пикси Правды была права. Дарить подарки — вот в чём его предназначение.
В ту же ночь в голову Николаса пришла самая грандиозная и самая сумасшедшая идея, которая когда-либо его посещала.
Чтобы воплотить её в жизнь, придётся хорошенько потрудиться. Но эльфы не боятся работы — главное, чтобы было весело (если они начинают скучать, всё сразу идёт наперекосяк). А уж это он гарантирует! Он превратит Гостеприимную башню из обычной мастерской игрушек в самую большую мастерскую, какую только можно вообразить.
Ещё понадобятся олени. Да, все олени, которые живут в Эльфхельме. Блитцен будет вожаком, потому что он лучше всех держится в воздухе. Он не только силён и быстр — важно, что он никогда не сворачивает с намеченной цели. Блитцен не бросит дело на полпути, как Николас много лет назад не остановился на середине горы. И, конечно, Гроза. Без Грозы никак — у неё потрясающее чувство направления. Они с Блитценом будут вместе лететь впереди. Можно привлечь к делу и нового оленя, которого недавно встретила в Лесистых холмах Матушка Нуш. У него ещё необычный красный нос.
Потребуются хорошие санки. Самые лучшие в мире. Он позовёт на помощь искусных мастеров, и вместе они сделают крепкие, надёжные сани, которые будут бесшумно мчаться по небу.
Оставалась только одна проблема. Николас беспокойно шагал по комнате, жуя шоколадку. Он выглянул в окно: Блитцен и другие олени мирно спали на лугу. Затем Николас посмотрел на новые часы, недавно украсившие Главный зал. Идея пришла к нему в голову пятнадцать минут назад. Как быстро летит время!
С этим нужно что-то сделать.
Как он успеет за одну ночь навестить всех детей в мире? Это невозможно.
Но в памяти тут же всплыли слова, которые когда-то давно произнёс Отец Топо: «Невозможность — это всего лишь возможность, которую ты ещё не увидел».
Николас поднял глаза к небу и заметил огненный хвост кометы. Она прокладывала путь среди звёзд, пока не растаяла в ночи.
— Падающая звезда, — сказал он сам себе. Когда-то давно они с Миикой уже видели такую.
— Я верю в волшебство, Миика, — прошептал Николас, обращаясь к давно почившему мышонку. — Как ты верил в сыр.
