Рождество полностью

Эльфы довольно разулыбались, хоть и обменялись слегка озадаченными взглядами. Наверное, всё дело было в том, что я от них отличалась. Я отличалась даже от Мэри и Отца Рождество: во мне не было никакого чудовства. Чудовство — это особое эльфийское волшебство. С помощью него Отец Топо спас жизнь Отцу Рождество, когда тот был ещё мальчиком. А Отец Рождество использовал чудовство, чтобы спасти Мэри. Мне это волшебство пока было неподвластно, в отличие от эльфов, Отца Рождество и Мэри, которая брала уроки чудовства. Но я не переживала — во всяком случае, пока. Мне даже нравилось быть не такой, как все. В Лондоне я всегда ощущала себя невидимкой, очередной перемазанной в саже оборванкой, каких на улицах пруд пруди. Приятно было для разнообразия выделяться из толпы. Из-за этого я чувствовала себя особенной, чего со мной никогда ещё не случалось.

Правда, сейчас мне стало слегка неловко от столь пристального внимания, и Отец Рождество не замедлил меня выручить.

— Так давайте же поднимем бокалы за счастье и дружбу! Не так уж важно, кто они и откуда пришли, теперь они с нами в Эльфхельме, и мы с радостью примем их в свою семью.

Отец Водоль по-прежнему не сводил глаз с кубка в руке Отца Рождество. Внезапно тот задрожал и заметался, словно желая вырваться на свободу. Отец Рождество пытался его удержать, но тщетно. Кубок просвистел через зал и с громким звяком упал к моим ногам. Морошковый сок расплескался по полу яркой оранжевой лужей.

Никто не понял, что во всем виноват Отец Водоль, потому что никто не видел, как он смотрел на кубок.

— Что случилось? — озадаченно спросила Мэри.

— Понятия не имею, — ответил Отец Рождество.

— Это он сделал. — Я указала пальцем на чернобородого эльфа.

Гости мгновенно притихли и встревожились. Даже Отцу Рождество стало явно не по себе. Я тоже забеспокоилась и поспешила добавить:

— Это был Отец В…

Но закончить предложение так и не смогла. Невидимая сила закрыла мне рот, плотно склеив губы. Я не сразу поняла, что это тоже дело рук Отца Водоля.

— Не знаю, о чём говорит эта девочка, — с беспечной улыбкой заявил он. — Она определённо ошибается.

Я попыталась ответить, но не смогла. Отец Рождество и Мэри выглядели не на шутку встревоженными. Мне не хотелось портить им праздник, а потому я пожала плечами и неловко улыбнулась, не разжимая губ.

Отец Рождество посмотрел на руку, в которой недавно держал кубок, на оранжевую лужу у моих ног, — и выпятил нижнюю губу.

— Что ж, не будем плакать о пролитом соке. Мы собрались, чтобы веселиться! — Он хлопнул в ладоши. — «Бубенцы», сыграйте что-нибудь позадорнее.

Музыканты снова взялись за инструменты, и вскоре посреди зала развернулась настоящая танцевальная битва. Эльфы старались перещеголять друг друга в свистопляске. Я тоже танцевала, правда, как обычный человек, то есть совсем не по-волшебному. А потом Отец Водоль подошёл и встал прямо передо мной.

После эпизода с кубком и закрытым ртом я начала его побаиваться, но показывать этого не собиралась. Поэтому невинно спросила:

— Вы любите танцевать?

— Нет, не люблю, — ответил он. — Понимаешь ли, в чем дело: во время танца нужно всё время следить, куда ставишь ногу. Потому как если ошибёшься, это повлечёт за собой последствия.

Я рассмеялась.

— Вот уж не думала, что танцы — это так серьёзно!

Отец Водоль продолжал сверлить меня взглядом, и я сообразила, что он говорит не о танцах.

— Я говорю не о танцах, — тут же подтвердил он мою догадку.

— О.

— Я говорю о тебе.

— А почему мне нужно следить, куда я ставлю ноги?

— Потому что они у тебя слишком большие.

— Нормальные у меня ноги, такие, какие должны быть. Я же человек.

— Вот именно! — Глаза Отца Водоля расширились. Вид у него стал слегка безумный. — Ты человек. Тебе здесь не место.

— Отец Рождество тоже человек. Как и Мэри. Им здесь тоже не место? Мне кажется, остальные эльфы так не думают.

Музыка играла всё громче и громче. Отец Водоль наклонился ко мне и сказал очень тихо, но так, чтобы я расслышала каждое слово:

— Девочка, ты плохо знаешь эльфов. Видишь ли, они очень изменчивы. Один неверный шаг, и они от тебя отвернутся. Впрочем, скоро ты сама всё поймёшь. Уж я тебе обещаю.

— Я тебя не боюсь.

— Пока, — подчеркнул Отец Водоль. — Ты пока меня не боишься. Не забывай смотреть, куда ставишь свои большие ноги.

Сказав это, Отец Водоль развернулся и ушёл. Все вокруг были слишком увлечены танцами, чтобы заметить, как улыбка на моём лице сменилась выражением беспокойства. Я поняла, что самый злобный эльф в Эльфхельме стал моим врагом, и остаток вечера не могла выбросить это из головы.

Я совсем забыла, что на следующий день мне предстояло пойти в школу эльфов…

Эльфы маленькие, но дети эльфов ещё меньше. Хотя технически я сама была ребёнком, природа не обделила меня ростом, а потому по эльфийским стандартам я была слишком высокой — тем более среди эльфят.