— Он болен…
— Да?
— Нет, ничего серьезного…
В эту минуту к нам подошел мистер Рочестер с теми тремя дамами.
— Привет, Джон! — сказал он. — Может быть, пойдешь выпьешь с нами?
Мистер Рочестер взял меня под руку и привлек к себе.
— Да нет, мне пора идти, — ответил Джон.
— Может быть, в другой раз? — спросила я.
— Да, возможно…
Он быстрыми шагами направился к выходу в парк.
— Счастливого Рождества! — тихо сказала я ему вслед.
Он обернулся и переспросил, как бы вслушиваясь, вдумываясь в смысл этих слов:
— Рождества?
— Да… ты сядешь рядом со мной, — сказал мистер Рочестер. — Сядешь на то место, которое будет слева.
Он тут же быстро удалился. В скором времени, когда большинство присутствующих уселось, я заняла кресло, оставив по правую руку мистера Рочестера, а по левую руку оказалась высокая, тощая, как жердь, дама лет сорока с мужеподобным веснушчатым лицом и такими длинными ногтями на мизинцах, что, я думаю, она могла бы смело обходиться без вилки. На этой даме бриллианты висели, как ягоды, а острый голый локоть я, кажется, чувствовала даже на расстоянии.
Напротив меня сидел барон Тави, а между ним и смуглым индусом поместилась Ханна.
Радж сидел между кавалером Ханны и молодым испанцем, имени которого я не знала. Вокруг меня не прерывался разговор. Но я ничего не понимала. Мысли мои были далеко и сердце тоже.
Худая дама, сидящая рядом с моим мужем, внимательно рассмотрев меня, что-то сказала, но я, ничего не поняв, ответила:
— Да, это так.
Она больше не заговаривала со мной, не смотрела на меня, и я была отчасти рада этому. Вообще я была словно в тумане.
Тем временем, начиная разбираться в происходящем, то есть принуждая себя замечать отдельные моменты действия, я увидела, что вокруг столов ходят изящные молодые индианки, разнося какие-то блюда.
Моя тарелка исчезла и через мгновение вернулась. С чем? Запахло травами, жареным мясом. Мне показалось, стоит съесть немного, и испытаешь блаженство от одной только мысли, что ешь это ароматическое произведение.
Вместе с другими я выпила вина. Со всех сторон поднимались бокалы. Все желали друг другу счастливого Рождества.
Под потолком, на широком балконе, грянул хор. Музыка напомнила мне о Джоне Стиксе.
В это время невидимые часы ясно пробили одиннадцать. Гости заговорили оживленней, голоса их сливались в ровный гул.
— Где же Марк? — услышала я голос барона Тави. — После обеда он вдруг исчез и не появился. А где Джон Стикс?
— Не далее как полчаса назад мы с Джен его видели, — сказал мистер Рочестер. — У Джона какие-то дела…
— Марк жаловался мне на самочувствие, — сказал Радж, — и, должно быть, пошел прилечь.
— Я слышала, что вождь Шибу не разрешает индусам посещать школу? — спросила худющая дама, обращаясь к Раджу.
— Вождь говорит, что те, кто выше ростом, чем зарубка на священном дереве, не должны посещать школу.
— Но ведь это глупо! — засмеялась дама. Я посмотрела на Раджа и сказала:
— Радж! Скажи вождю Шибу, что все дети должны учиться и ходить в школу.
— Нет, миссис Рочестер, — учтиво ответил он. — Это говорил вождь, а вы — не вождь…
— Но почему?
— Высокие не должны знать больше…
— Тогда я сама поговорю с вождем! — горячо воскликнула я.
Барон Тави что-то невнятно произнес…
Все вдруг умолкли. Мистер Рочестер вздохнул и рассмеялся, очень громко и, пожалуй, несколько дольше, чем допускал такт.
— Джен, радость моя! С тех пор, как ты уехала, здесь многое изменилось! И теперь женское население здесь настолько разнообразно… Но никто, поверь мне, не додумался, кроме тебя, идти и говорить с вождем!
Он снова захохотал, обнимая меня за плечи. Я осторожно отвела его руку и спросила:
— Как идут твои дела с источниками?
— Прекрасно, прекрасно, Джен… Лучше, чем здесь… Но здесь — веселей.
Дама, сидевшая рядом с ним, несколько сконфуженно улыбнулась, посмотрев в мою сторону.
Барон Тави подозвал слугу и отдал ему короткое приказание. Не прошло и минуты, как три удара призвали публику к вниманию.
Барон Тави хотел говорить. Я видела это по устремленным на него взглядам. Он выпрямился, положив руки на стол ладонями вниз, и приказал музыкантам и хору молчать.
— Леди и джентльмены! — произнес барон Тави так громко, чтобы было всем слышно. — Вы мои гости, мои приятели и друзья. Вы оказали мне честь, посетив мой дом в день праздника Рождества Христова. Вы знали меня еще тогда, когда я впервые ступил на землю Индии, не имея ни малейшего представления о том, что выйдет из моей затеи…
Барон Тави замолчал. Секунду-другую поразмыслив, продолжал так же спокойно:
— Многие из вас приехали из других земель, чтобы доставить мне удовольствие и провести в моем доме несколько дней.
Я вижу лица, напоминающие мне дни опасностей и веселья, случайностей, похождений, тревог, дел и радостей.
Амелия Кирну! Четыре месяца вы давали мне в кредит комнату, завтрак и обед…
Лорд Уильям Артини! Вы, имея дело с таким неврастеником-миллионером, как я, согласились взять мой капитал в свое ведение, избавив меня от излишних хлопот, и в три года увеличили основной капитал в тридцать семь раз.
