Джон шел напряженный, он вслушивался. Мне казалось тогда, что смерти вообще нет и что я и Джон всегда будем жить и чувствовать себя, свое тело и свои мысли. Будет всходить и заходить солнце, леса обратятся в прах, исчезнут звери, птицы, рассыплются от времени горы, воды уйдут в землю, а я и Джон никогда не умрем и вечно будем видеть голубое небо, золото палящего солнца и слушать ночной мрак.
Где-то в стороне от нас затрещало, тонкий писк невидимой птицы раздался в гуще деревьев.
Джон шел через сгустившийся лес, под темными нависшими сводами ветвей… Впереди темной толпой выходили и расступались деревья. Раздавался то протяжный вой, то рев, то тревожный птичий крик.
Мы выбрались на поляну и остановились.
Теплое звездное небо подернулось светом зари. Трудно было сказать, где кончались горы и начиналось небо. Через несколько мгновений ярким алым факелом взошло огромное индийское солнце.
Сколько мы шли, я не помню. Усталость делала нас безмолвными. Но с течением времени мы становились ближе и чутче к дыханию друг друга…
Странные, великолепно разодетые птицы пролетали мимо; живое кольцо змеи, путаясь в траве, ускользало, заслышав шум наших шагов; звуки, напоминающие свист, отдаленный топот раздавались по сторонам, в таинственных горных пещерах, а мы внимали душой и сердцем этим звукам. И нашей молитвой была вся Вселенная.
Это был праздник жизни всех существ, праздник, полный очарования. Золотые локоны солнца, падая в лесную глушь, все расцвечивали красным, растягивались — это был признак близкого вечера.
— Дай-ка мне граммофон, — сказал Джон.
Он поставил коробку с пластинкой посредине лесной поляны и через несколько минут воздух наполнился божественной музыкой.
Мы с Джоном спрятались в густых зарослях. Осторожно раздвинув ветви, я увидела, как с деревьев, с разных концов поляны, сбежались и собрались вокруг странного предмета обезьяны. Их было около пятнадцати или даже больше.
Несколько минут обезьяны, будто зачарованные, слушали музыку, не двигаясь и не издавая никаких звуков. Затем одна из них подошла совсем близко… Маленькая коробка, по-видимому, притягивала ее сильнее, чем остальных.
— Посмотри на ее глаза, Джен, — шепнул Джон.
Я отвела в сторону ветку пальмы и увидела, что глаза обезьяны, слушавшей музыку, были полны блаженства. Когда внезапно тема сменилась и звуки, вылетающие из раструба, стали напряженней и громче, обезьяна, испытав острый прилив чувств, ударила лапой по таинственному предмету…
— Эге-гей! — закричал Джон, мигом выскочив из-за скрывавших нас ветвей. Он сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул.
Громко визжа, обезьяны убежали на деревья. Я вышла ему навстречу.
— Подумать только, — улыбнулся Джон. — Обезьяны… и Моцарт…
— Скажи, когда мы здесь все осмотрим, куда ты отправишься? — спросила я.
Джон неопределенно развел руками, словно пытаясь обхватить окружавший нас простор.
Я рассмеялась, настолько по-детски ответил он мне.
— Через неделю примерно нас будет трое… — сказал Джон. — Здесь есть один человек из Германии… Я думаю, это будет интересная прогулка… Я с Марком поеду на месяц, ну, может быть, на полтора…
Легкая грусть коснулась моего сердца.
— Зачем ты занимаешься этим, Джон? — спросила я.
— Я не знаю… Не знаю и не умею ничего другого, — сказал он.
Через несколько дней путешествия мы услышали доносившийся из глубины чащи странный рев. Спустя полчаса, мы оказались на каменистом берегу горной реки. Невдалеке был огромный водопад. Река перекатывалась через острый утес. Возле водопада мы с Джоном разглядели нескольких индусов.
— Подойдем ближе, — радостно сказал Джон.
Мы взобрались наверх и спустились по огромным валунам, затем перебрались через лужи между полосками песка. Подойдя ближе, я почувствовала, как водяная пыльца охлаждает мне лицо и руки.
Наконец мы оказались около индусов. Джон быстро объяснился с ними на их языке. Оказалось, что один из индусов (его звали Асгар) говорил по-английски. Я слабо улыбнулась, услышав английскую речь.
— Вы устали, — сказал индус. — Теперь вы должны здесь искупаться. Идите за мной.
Остальные индусы остались сидеть на берегу, а мы с Джоном, ведомые нашим новым знакомым, пошли через скалы вдоль озера, в которое низвергался водопад. Вскоре мы остановились возле сырой стены. Здесь брызги от водопада долетали до нас.
Джон взял меня за руку и мы пошли вдоль основания утеса. Вода лилась на нас все сильнее. Несколько раз мне казалось, что нас унесет прочь. Одной рукой я цеплялась за камни, другой держалась за руку Джона. С каждым шагом идти становилось труднее.
Вдруг мы оказались под водопадом в теплой пещере, похожей на волшебный грот. Свет проникал только через воду, падающую сверху, отрезавшую нас от всего мира. Несмолкающий рев водопада наполнил мое существо целиком.
— Нас отрезали от мира изначальные стихии — Земля и Вода, — сказал Джон.
— Это Дом предков, — крикнул индус.
Он неожиданно стал ходить то в одну, то в другую сторону по этой необыкновенной комнате, при каждом шаге выкрикивая слова: «Тан, тан, тан…»
— Что он говорит? — спросила я у Джона.
— Он хочет привлечь внимание предков.
