Я вдруг вспомнила его взволнованное лицо. Таким оно было тогда… и таким я видела его теперь. Соколиный взгляд, нежность и страсть в каждой черте!
Эдвард! — крикнула я. — Что сказал ты сейчас?
Джон стоял у самой воды, будто тоже хотел лучше рассмотреть мистера Рочестера, только что произнесшего странные слова, похожие на проклятие.
Джон медленно двигался по воде к плывущей на середине реки лодке. Вода опоясала его грудь, мне показалось, что он двигался бессознательно. Наконец он остановился.
— Это подлость, — услышала я его глубокий вздох. Он смотрел на мистера Рочестера широко раскрытыми глазами и не шевелился. — Слышите? Рочестер, вы сделали подлость, выслеживая нас… Но еще большую подлость вы задумали сделать…
Вода медленно колыхалась вокруг Джона, словно легонько подталкивая.
В это время, будто во сне, я увидела, как мистер Рочестер, сидящий в лодке, вдруг поднял спрятанное за спиной ружье и прицелился.
Выстрел прозвучал как гром среди ясного дня. Джон не вздрогнул. Вторая пуля пронеслась тоже мимо него… Он по-прежнему стоял, не шелохнувшись, будто бы ожидая новых пуль. В его глазах я прочла снисходительную покорность, будто бы позволяющую бить себя какому-то совершенно безвредному существу.
У меня закружилась голова. Третий раз грохнул выстрел. Но словно неодолимая апатия охватила Джона, он стоял по грудь в воде, как парализованный, продолжая смотреть на мистера Рочестера.
Последнее, что я увидела, — как лодка с мистером Рочестером уползла за каменистый утес… Некоторое время я слышала плеск весел, потом все исчезло… и я провалилась в недолгое забытье…
— Джен, — услышала я ласковый голос Джона. — Он тоже любит тебя.
Я со слезами облегчения обняла Джона:
— Господи, ты живой…
— Не бойся, Джен, я жив и не сошел с ума… Помнишь, я тебе рассказывал о том, что открылось мне давным-давно во время моей болезни… Я видел женщину с золотой кожей… Теперь я снова видел ее… Как это странно… Джен… Ты — моя женщина с золотой кожей…
Вдруг он упал на песок лицом вниз и разразился слезами, тяжелыми слезами мужчины.
Некоторое время он лежал, не шевелясь. Я молча гладила его жесткие волосы и шептала:
— Джон… Я люблю тебя… Джон…
Солнце, тяготея к западу, коснулось верхней скалы, обошло ее изломанную грань и бросило на берег вечернюю тень.
Джон встал.
