— Джен, — сказал он обыкновенным своим негромким печальным голосом, — я уступаю времени и необходимости… Хотя моя жизнь еще не дописана… Это была хорошая жизнь… Когда я умру, Джен, похорони меня на той скале… Обещаешь?
Я улыбнулась ему, ощущая подступивший к горлу комок:
— Ты должен жить, Джон, — сказала я. — Рано тебе умирать…
Но он, будто не слыша моих слов, повторил:
— Джен, обещай мне это…
В эту ночь я не могла уснуть, мое сердце тревожно билось, кошмары мучили мою душу. Мне снилось, будто я снова нахожусь в доме мистера Рочестера, снова слышу за дверью чей-то сдавленный шепот, затем сатанинский смех — тихий, сдавленный, глухой. Я бегу по коридору, пытаясь найти комнату, в которой спит мистер Рочестер, как это было тогда, когда я спасла его, сонного, от пожара… Но теперь все было иначе…
Я снова видела себя в той же комнате, рядом с мистером Рочестером… Я подносила к его губам бокал с вином, а потом спокойно сидела, наблюдая за ним. Вскоре мистер Рочестер догадался, что в бокал я бросила снотворное.
— Ты хочешь меня отравить! — закричал он.
— Я положила сначала три таблетки, а потом еще три, — спокойно ответила я.
— Дьявол, — мистер Рочестер качнулся, сидя на своей постели.
— Ты будешь спать крепко-крепко… А когда проснешься, меня не будет. Я спокойно уеду с Джоном, мы уйдем высоко в горы… там будет мой дом и моя семья…
— Но я люблю тебя! — попробовал вскрикнуть мистер Рочестер.
— Нет, — сказала я твердо. — Через несколько минут ты заснешь. А проснувшись, будешь страдать от тоски и одиночества. Но это пройдет, Эдвард.
— Я стану другим, Джен… И ты вернешься ко мне, — проговорил он.
— Я никогда не вернусь.
— Но я буду преследовать тебя везде, куда бы ты ни уехала… Я взойду на любую вершину, я погублю Джона.
Он качнулся еще несколько раз и попытался подняться.
— Бедный Эдвард, ты уже не понимаешь, что говоришь, — сказала я.
— Нет! Я не сплю. Сна ни в одном глазу!
Он все же встал и, охваченный яростью, почти ничего не видя, попытался найти в темноте мою руку. Он искал меня глазами, я чувствовала, как его сотрясали судорожные глухие рыдания, видела слезы в его воспаленных глазах.
— Помоги мне хотя бы лечь, Джен, — сказал он. — Я ничего не вижу. Кружится голова.
Он остановился посередине комнаты с протянутыми руками, сомкнув веки, освещенный тусклым мерцанием свечи.
— Ты здесь, Джен? Я не вижу тебя. Не вижу.
— Я здесь, — прошептала я.
— Помоги мне.
— У меня не хватает смелости помочь тебе, — сказала я.
Я снова и снова слышала глухие душераздирающие рыдания, видела слепые глаза, полуоткрытый слюнявый рот, протянутые руки, сгорбленное шатающееся тело, вытянутую его шею. Все это видела и слышала я, пока не забрезжил рассвет. Но самое удивительное ожидало меня утром.
Вместе с рассветом я увидела стоящего на пороге своей комнаты живого и невредимого мистера Рочестера.
— Добрый день, Джен! — с улыбкой сказал мистер Рочестер, наклонился и поцеловал мне руку.
— Здравствуй, Эдвард, — еле выговорила я.
— Я могу поговорить с тобой?
— Конечно.
Мистер Рочестер прошелся по комнате туда-сюда, потом сел в кресло и закурил сигару.
— У нас не очень хорошие дела, — сказал он.
— У кого — у вас? — тихо переспросила я.
— Я могу быть откровенным?
— Разумеется.
— Я хочу жениться! — весело сказал мистер Рочестер.
Я никак не ожидала подобной развязки.
— Итак… Если не секрет, на ком же? — спросила я.
— Эта дама недавно приехала из Англии.
— У нее есть деньги?
— Конечно… У нее есть деньги… Я подумал, может быть, тебе нужен развод?
Мистер Рочестер задел мое самое больное место. Несколько раз задержав после глубокого вдоха дыхание (так меня учил Джон), я произнесла с неподдельным хладнокровием:
— Но мне тогда придется обвинить тебя… кое в чем? Или ты думаешь… хочешь выглядеть по-другому?
— Да нет, — задумчиво сказал мистер Рочестер, — пиши, что хочешь… Я все равно это сделал… Мы давно живем с ней…
— Что ж, я подумаю, — сказала я.
Мистер Рочестер поднялся с кресла и присел ко мне на постель.
— Джен, — тихо сказал он. — Я ведь мог бы и пристрелить его… Мне так хочется поцеловать тебя…
Я осторожно отвела в сторону его руку.
— Но ведь мы останемся друзьями? — спросил мистер Рочестер.
— Как и начинали, — сказала я.
— Тогда я хотел бы попросить тебя кое о чем… Мне нужны деньги… Пока мой капитал начнет давать прибыль…
— Хорошо. Я дам тебе деньги, — прервала я.
— Спасибо, Джен, надеюсь, у тебя все будет хорошо. Мистер Рочестер быстро встал и вышел в раскрытую дверь.
Через несколько секунд я услышала его голос, доносящийся с веранды.
— Ты бы мог спросить, Джон.
— Я сделал это, и она сказала «да», — ответил Джон.
Сердце мое готово было выпорхнуть из груди. Я распахнула окно. Сделала несколько дыхательных упражнений и открыла Евангелие.
— Господи! Научи, что делать мне! — взмолилась я и прочла написанное на открывшейся мне странице:
«И Он повелел ему никому не сказывать, а пойти показаться священнику и принести жертву за очищение свое, как повелел Моисей, во свидетельство им.
Но тем более распространялась молва о Нем, и великое множество народа стекалось к Нему — слушать и врачеваться у Него от болезней своих.
