Высокий храм, полностью оправдывая своё название, оказался высок и обладал не только большим центральным входом для пешеходов, но и множеством посадочных балкончиков для летучих посетителей. Фасадом он выступал из скалы, задней частью уходил глубоко в неё и был одним из самых прекрасных образцов архитектуры, который Шерил только доводилось видеть. С чёткими, лаконичными линиями, с высокими, арочными проходами, музыкально-звонким полом, полный света и цвета. Цвет, преимущественно, был белый. Как та статуя крылатой богини, что замерла на невысоком пьедестале в самом центре.
— Мы зовём её Крылатой. Говорят, она пришла к нам ещё тогда, когда наши предки не были крылаты и жили на равнинах. История её обретения загадочна и неоднозначна… — голос гида всё жужжал, постепенно отдаляясь от неё.
Сказать, что Шерил была удивлена, это не сказать ничего. На мраморном возвышении, по которому барельефом струились переплетения из роз и виноградных лоз, стояла… Муза. Именно такая, какой её принято было изображать у Творцов: юная девушка с нежными чертами лица и мощными, в человеческий рост крыльями за спиной. Материалом для своего творения неведомый скульптор избрал розовый мрамор (белый, на самом деле, конечно, имеющий лишь чуть заметный розоватый отлив), хотя стоп, почему неведомый скульптор, автором этого произведения совершенно точно был Творец. Да-да, если сосредоточиться и очистить сознание можно даже уловить очень знакомые эманации. Ощутимый творческий посыл. Вдохновение, которое окрыляет. Полёт фантазии. Причём аллегорический полёт как-то неощутимо переходит в материальный. Изображение Музы. Только какой именно? Руки её пусты, не сжимает она в них ни свитка, ни маски, ни музыкального инструмента, и в изящном жесте сложены на животе. Собирательный образ? Художник не нашёл какой именно из покровительниц искусств посвятить своё творение? Иногда Шерил допускала еретическую мысль, что муз на самом деле не девять, а столько, сколько найдётся вдохновенных порывов в душе творца, а предкам просто не хватило воображения. А незнакомый ей скульптор, ещё небось и обиделся, что избранное им направление для творчества когда-то давно сочтено было не искусством, а ремеслом.
Когда она успела опуститься на пол перед статуей, куда делся проводник, приведший её сюда, и сколько вообще прошло времени, Шерил не сознавала. Как и не почувствовала момента, в который опять стала не одинока. Просто, когда окрылённая чужим вдохновением душа решила вернуться в родное тело, обнаружила что рядышком, почти касаясь её плечом, сидит крылатая девушка. Живая.
— О чём вы с нею разговаривали? — гортанный, резковатый голос её был отрешённо-спокоен и на удивление уместен здесь и сейчас.
— Мы не разговаривали, — Шерил так опешила от неожиданности, что принялась отвечать незнакомке совершенно откровенно. — Я так давно не медитировала, что впала в транс, только увидев её.
— Нет, вы именно разговаривали, — продолжала настаивать девушка. Она повернула к Шерил лицо, давая разглядеть веки, давно сросшиеся над пустыми глазницами, и продолжила с нажимом: — Я видела, как от тебя к ней и от неё к тебе исходили потоки света.
— Кто ты?!
— Меня зовут Уллия. Я — зрящая.
— Зрящая? — протянула Шерил, всматриваясь в беззастенчиво обращённое к ней лицо. — Горьковатая ирония.
— Не ирония, — Уллия встопорщила перья на сгибах крыльев. — Это был мой собственный, добровольный выбор. Стать Зрящей, а не остаться без глаз, — уточнила она.
— И в чём здесь добровольность? — не поняла Шерил.
— Наши мастера могли, и могут, вернуть мне глаза. Неживые, конечно, искусственные, Но говорят, они ни на вид, ни по ощущениям не отличаются от настоящих. А потом и вовсе становятся неотъемлемой частью твоего тела. Но я решила служить своей богине.
Шерил зачарованно слушала свою новую знакомую. То, что ей доводилось видеть, да и слышать, о достижениях магической науки здесь, в этом мире, не подготовило её к таким достижениям маготехники. Уж скорее у неё были все основания считать местных если и не дикарями, то народом достаточно отсталым, а тут…
— Я вижу, тебя чем-то впечатлили мои слова? Но служить богине — это весьма почётно.
— Нет, нет против служения каким бы то ни было Богам я не имею ничего против, как и против людей посвятивших себя служению, но искусственные, артефактные глаза… В моём мире, в Уиллори, ничего подобного не делают.
— Зрение — очень важно, — убеждённо сказала Уллия. — Ходить без него можно, а вот летать — нет.
— И как же ты теперь? Только по земле? — вопрос был не слишком деликатным. По правде говоря, кому другому в подобном положении Шерил не решилась бы его задать, но Зрящая рассказывала о себе настолько спокойно, словно бы её эта тема совсем не задевала и боли не причиняла.
— Почему? Можно же ещё и вот так, — она достала из продолговатого кармашка на груди обруч, собранный из металлических звеньев с парой чёрных, непрозрачных вставок и одела себе на голову, поместив «стекляшки» прямо напротив глаз. — Ты не из нашего народа!
