Не знаю, как долго я так пролежала, заходясь безумным криком, но через некоторое время (Часы? Минуты? Годы?) до меня донёсся чей-то чужой вопль, боль в котором едва ли не превосходила мою. Рядом застучали раздвоенные копыта и Демон склонил ко мне свою голову. Из его глаз текли слёзы, и я даже сквозь пелену страдания почувствовала свою любовь к нему. Если бы я могла, то попыталась бы утешить его, погладить мягкую шерсть, прошептать пару слов, но я бы не смогла сделать это ни за что на свете. Слишком много сил отнимало простое существование. Когда рядом со мной на колени упал Данавиэль, я даже не удивилась. Не удивилась я и тогда, когда поняла, что крик, который я слышала, исходил из его груди. На лице застыла отчаянная гримаса гнева. Он протянул ко мне руки в молитвенном жесте, но ни слова не сорвалось с губ. Через мгновение его пальцы засветились серебряным светом, так хорошо мне знакомым, и нити магии потянулись к моему израненному телу. Прямо перед глазами лежала моя рука, и глядя на неё, я видела, как постепенно бледнеет плоть, становясь нормального оттенка, как стягиваются трещины, пряча от взгляда кость, как вырастает новая кожа, оставляя после себя лишь лёгкие розоватые отметины. Наконец, раны исчезли совсем вместе с болью. Наступила тишина, прерывая лишь моим тяжёлым дыханием. Я спасена. Я буду жить.
Со всех сторон набежали слуги, окружив меня и по-прежнему стоящего рядом со мной на коленях мужчину. Из толпы моментально выскочила Ани и кинулась ко мне, обхватывая руками, пытаясь защитить. Двигаться я всё ещё не могла, и лишь медленным закрыванием глаз попыталась поблагодарить девушку. Кажется она поняла. По её лицу текли слезы, и я впервые увидела, как она с негодованием смотрит на своего господина.
— Кто? — вопросила она гневным голосом, — кто сделал с ней это? Вы должны были защищать её, а что вы сделали? Как вы могли?
Данавиэль, шатаясь, поднялся на ноги, не глядя на служанку. Когда он заговорил, в его голосе звучала такая ярость, что я бы испугалась, если бы не была такой бессильной под гнётом навалившейся слабости.
— Урсо, выйди вперёд, — приказал он. Из толпы выделился мужчина в серебристых доспехах, и упал на колени, приблизившись к своему господину.
— Это ты ставил защиту, не так ли? — прорычал князь.
— Да, мой господин.
— И ты клялся, что никто не сможет пройти через неё без моего ведома?
— Да, господин.
— Взгляни на нашу гостью, Урсо. Она чуть не погибла, и это твоя вина. Ты знал о том, что так может случиться?
— Нет, господин. Такого не должно было произойти. Я виноват и молю о прощении.
Данавиэль сделал несколько глубокий вдохов, видимо, успокаиваясь. Все слуги, затаив дыхание, смотрели на происходящее.
— Наша гостья жива, и лишь это спасает тебя, Урсо. Если бы она погибла, то ты бы умирал долго и мучительно, поверь мне. Долгие века ты испытывал бы непрерывное страдание, но даже это было бы слишком малой карой для тебя. Но миледи жива, и поэтому я буду милосерден. Твой меч!
Упавший на колени мужчина протянул свой меч. Его рука слегка дрожала, но всё же он даже не попытался сопротивляться. Один взмах, и отрубленная голова покатилась по земле, пятная траву кровавыми пятнами. Я закрыла глаза, отгораживаясь от этого зрелища, и отключилась.
После магии хозяина замка от полученных ран не осталось ни следа, но залечить душевные раны было гораздо сложнее. Все мысли о побеге я отбросила — даже если бы мне и хватило смелости на ещё одну попытку, я поняла, что вокруг Даэса стоит ещё одна стена, которая не пропускает меня даже с учётом крови. О нашем разговоре ни я, ни Данавиэль не вспоминали, и вообще держались друг с другом гораздо строже. Я совершенно непроизвольно стала обращаться к нему на вы, но при этом теперь его присутствие гораздо меньше меня смущало, как ни странно. Теперь вечерами мы часто сидели в библиотеке или в гостиной на соседних креслах, погрузившись в книги. Я по-прежнему чувствовала его присутствие, но теперь меня наполнял не страх, а какое-то иное чувство, не менее сильное. В остальном же жизнь тянулась по-прежнему. С утра — прогулка с Демоном по парку (близко к ограде он меня теперь подвозить отказывался наотрез, да я и не рвалась), днём — тренировки и учёба, вечером — неспешное чтение. Я старалась не задумываться о будущем, хотя и по-прежнему мечтала о свободе. Но теперь я смирилась с тем, что получу её только тогда, когда мне это позволит лорд Драгонэр.
