Покинув оранжерею, я отправилась бродить по замку. Сегодня мне не сиделось на месте и я бесцельно прохаживалась по комнатам, рассматривая гобелены, парчовые занавеси, картины и мозаику. Ноги сами завели меня в сокровищницу. Вообще, здесь я бывала очень редко. Золото и драгоценности мало меня привлекали, а самые изящные украшения всё равно лежали не в сокровищнице, а в моей комнате. Пройдясь туда-сюда по огромной зале, полностью заваленной ценностями, я вдруг увидела небольшую дверь, которую до этого не замечала. Как и все остальные двери замка, она не была заперта и, толкнув её, я прошла в совсем маленькую комнату с низким потолком. Комната была практически пуста, только в её центре стояло нечто вроде постамента с простым деревянным ларцом. Видеть нечто настолько безыскусное в Даэсе было странно. Ларец, сделанный из бледно-красного дерева был полностью лишён любых украшений и резьбы. Только в крышку был вделан массивный камень, показавшийся мне смутно знакомым.
— Лунный опал, — удивлённо прошептала я, коснувшись его рукой.
Да, это в самом деле был он. Какой ещё камень может быть таким обжигающе ледяным, несмотря на довольно комфортную температуру вокруг? Я недоуменно нахмурилась. Камень был достаточно большим для лунного опала, примерно такого же размера, как и амулет, который я носила на теле. Выходит, этот камень гораздо ценнее многих бриллиантов из сокровищницы. Что-то мне подсказывало, что несмотря на аскетичную обстановку комнатки, хранящийся в ней предмет может быть гораздо важнее, чем всё содержимое заваленной драгоценностями залы.
Не без робости я откинула крышку ларца. Увиденное меня разочаровало. Крышка изнутри была зеркальная, и лежащий внутри предмет многократно в ней отражался, разбиваясь на отдельные детали. Больше всего он напоминал грубо сработанную корону из обыкновенного жёлтого золота. Массивный обод был явно рассчитан на голову побольше, чем у меня. Единственным украшением короны служили короткие толстые зубцы, ежом торчащие вверх. Я вытащила венец из шкатулки и повертела его в руках. На секунду мне показалось, что по коже пробежали иголочки холода, кольнувшие сердце, но ощущение тут же прошло. Ладно, и что же особенного в этой штуковине, что она хранится в отдельном помещении? Честно говоря, понятия не имею. Пожав плечами я примерила корону на голову. Повернувшись к двери, спиной к шкатулке, я залихватски отставила ногу и надула щёки, изображая из себя королеву. Хотя в таком венце я могу быть разве что маркизой, и то не слишком богатой. Вдруг голова закружилась, так что я пошатнулась от неожиданности. Помутнение тут же прошло, но я всё равно решила, что пора расставаться с этим украшением. Повернувшись обратно к шкатулке, я на мгновение взглянула в зеркало. Обод на моей голове тёк, меняя очертания. Цвет тоже менялся — вместо жёлтого цвета классического золота он становился тёмным, практически чёрным. Золотой отлив впрочем сохранился, но разве бывает чёрное золото? Вместо простых зубцов образовывались причудливые изгибы. Наконец металл застыл, сформировав у меня на голове изящный венок, напоминающий нечто вроде ветви чёрно-золотистого цвета с отдельными листьями фантасмагорических форм. Я довольно полюбовалась отражением и стянула венец. Вопреки моим ожиданиям, он не вернулся в исходное состояние, а остался таким, каким стал на моём лбу. Странно. Впрочем, не совсем понятно, что это вообще за вещь, и зачем она нужна. Никакой особенной силы я в ней не почувствовала, но вряд ли её единственное свойство — это менять форму. Всё-таки отдельное хранение на что-то намекает.
В дверях сокровищницы, уже выходя в коридор, я столкнулась с Данавиэлем. Он почтительно мне поклонился, а затем зашёл внутрь. Я успела пройти всего несколько метров, пусть и неспешным шагом, когда услышала за спиной стремительные шаги.
— Миледи, постойте, минутку.
Я обернулась. Князь выглядел совершенно непривычно. Вместо обычной для него ледяной маски на лице читалось возбуждение, переходящее в ужас. Единственный раз, когда я видела его эмоции так явно, был в тот день, когда я чуть не погибла, пытаясь сбежать. Но воспоминания об этом дне были надёжно заперты в памяти.
— Что-то случилось, милорд? — удивлённо поинтересовалась я.
— Можно и так сказать. Вы были в той маленькой комнате за сокровищницей.
— Да, была. Мне нельзя туда заходить? Но дверь была открыта и я…
— Нет, дело не в этом, — прервал меня мужчина, — разумеется, вы вольны делать всё, что пожелаете. Вы открывали шкатулку?
— Да, там лежало нечто вроде короны. Я её не сломала, ведь так? Она сама изменилась, я ничего специально для этого не делала? Что с вами?
Данавиэль гневно зарычал и ударил кулаком в стену. Брызнула каменная крошка, рассыпаясь по полу. Я испуганно вздрогнула, поражённая этой вспышкой ярости. Однако, мужчина взял себя в руки, и уже через мгновение выглядел практически спокойным.
— То есть вы надели корону и она изменилась, так?
— Да… — чуть слышно прошептала я, не в силах оторвать взгляд от его чёрных глаз.
