Слова проявлялись в его груди, прожигали легкие багряным огнем; он позволил впустить в себя их смысл, позволил ему пропитать разум и сознание, позволил себе стать идеей.
Кассий-Эртос-дракон, воплотившийся в Шепот, растворился в затхлом воздухе под-земли, просочился сквозь стены и камни, сквозь время и пространство, потому что для изначальной идеи не существовало ни времени, ни пространства.
Шепот вернулся, впитав в себя ток жизни и смерти окружающего мира.
Кассий выделил из этого “здесь и сейчас”, и открыл глаза.
– Ближайшие полчаса все еще пусто, – спокойно сообщил мастер-вор. – Потом обойдем по коридору слева… задействуете вашу иллюзию на несколько минут. Дальше небольшая передышка и потом опять ползком около четверти стрелы.
Арганта коротко кивнула.
Чуть шевельнула пальцами; над их головами соткался из воздуха серебристый шар, поплыл рядом, освещая дорогу. Эртос мысленно поблагодарил архимага – теперь хотя бы не приходилось выискивать наощупь и вслепую всевозможные капканы и опасные плиты, где при случайном шаге сверху обрушивался град валунов, от которых не спасет ни один доспех, или рассекали пополам выскользнувшие из невидимых щелей в стене острейшие лезвия.
Вслух он предпочел об этом не распространяться.
Покосился на молчаливую Арганту, ступавшую за ним след в след и отрешенно разглядывавшую застывшие потеки то ли крови, то ли ржавой извести на стенах, и усмехнулся.
– Хотите поговорить, моя леди?
Синтар с едва заметным любопытством взглянула на него.
– О чем же?
Кассий пожал плечами.
– Ну, к примеру, вы можете рассказать мне поподробнее про ваше что-то-там-Мантеллы и нелинейность времени вкупе с псиджиками и Оком Магнуса. Или про то, как вы любите проводить свободное время. Или про то, какие пирожки вы любите есть на завтрак. Мне, в принципе, сойдет все, я сейчас не занят.
Женщина тихо фыркнула, засмеялась у его плеча.
– Может, наоборот? Уверена, у вас было достаточно приключений, мессер.
Глава Гильдии воров философски задумался над тем, что из его приключений можно было рассказать, не опасаясь случайно сорвавшегося огненного шара, и что из его приключений вообще можно было бы рассказать трезвым и в компании леди.
Список резко сократился вчетверо.
Арганта смотрела на него с насмешливым вызовом, и Кассий фыркнул, развел руками.
– Ладно, ладно. Так получилось, что один раз я нечаянно проиграл пари…
– Проиграли? Вы?
– Хорошо, я намеренно проиграл пари, – страдальчески вздохнул мастер-вор. – Мне нужны были сведения, что поделать. Взамен мне надо было всего лишь провести один легкий ритуал с козой… магический ритуал! Ну, так мне сказали вначале…
Полузадушенный смех архимага несколько разбавил замогильность Волундруда.
Через несколько коридоров им пришлось замедлить шаг; нажимные плиты стали встречаться чаще, а на стенах поблескивали искорки охранных рун. Встретились первые драугры – правда, тяжелые и неповоротливые, еще до конца не очнувшиеся от своего сна-забвения, и Кассий обошел их, не потревожив; тень скользнула вдоль стены так, что даже не шелохнулся застоявшийся воздух. Арганта нагнала его, укрытая покровом иллюзии – чары надежно хранили ее от глаз живых и мертвых; пожалуй, лишь дэйдра, вездесущие, и драконы, видящие во времени, могли бы поймать ее след.
Кассий уже почти не беспокоился.
Он снова был Шепотом, и снова чувствовал присутствие, и там, где их не замечали мертвые, с ладони архимага стекала серебристая змейка, указывающая направление; Шепот просачивался следом, искал, выслеживал, узнавал.
Тень не боялась.
У одной из стен Эртос вдруг замедлил шаг; подойдя ближе, почти касаясь, провел ладонью по пыльному, крошашемуся от древности барельефу. Он узнал изображение – и сущность дова неожиданно остро отозвалась где-то под левым ребром.
– Сколько драконов вы убили, Арганта? – глухо спросил Кассий.
Она, вторая рожденная дова, стояла рядом с ним, понимая все, что он хотел сказать – сейчас и во всевремени – но что не мог передать язык смертных.
– Трех.
Эртос повернулся, чтобы взглянуть ей в глаза – и серое небо отразило не сталь, но скорбь.
– Lot Paal, – сказал небесный дракон. – Великие враги. Равные по духу. В таком убийстве почти нет чести, одна боль.
– Двух, – ответил дракон тени. – Я понимаю.
Свет и воля плавились в их взглядах, свет и воля, перед которыми должен был склониться смертный мир.
Но лишь перед кем-то одним.
Кассий-Эртос-дракон знал, что победит.
Он знал, что другой падет от его руки или Голоса, но знание это было одновременно великим и горьким, холодным и ядовитым, как ртуть.
Он предложил бы другому все в доступном Мундусе, помимо первенства, но он знал, что тот, рожденный дова, никогда не примет второго места.
Дракон-Арганта-Синтар знала, что победит.
Она знала, что другой был слишком смел, слишком опасен, слишком хорош в том, что делал, чтобы согласиться быть вторым, и это знание было одновременно пьянящим и отравляющим, тяжелым и неизменным, словно яд.
Она знала, что другой должен умереть, умереть от ее Голоса или чар.
