Вторую половину 1933 года Николай посвятил учебе и общественной работе. К нему приходили, чтобы провести заседание бюро комитета комсомола. Он вел кружок партактива. Стал председателем районного совета культурного строительства. У него собирались любители литературы, и он организовал литературный кружок. «Я ощущаю пульс жизни, — писал он Анне Караваевой 25 декабря, — я сознательно по-жертвовал эти месяцы местной практике, чтобы прощупать сегодняшнее, актуальное».
В феврале 1934 года закончил свою работу XVII съезд партии. Он произвел на Островского большое впечатление. Читая материалы съезда, Николай рассуждал: «На второй грандиозный шаг страна перешла. Вторая пятилетка также будет выполнена успешно. Завершить техническую реконструкцию всего народного хозяйства и окончательно ликвидировать капиталистические элементы. Это же замечательно! Значит, всем надо еще больше засучить рукава и работать по-ударному».
Он не хотел отстать от общего темпа страны — работал до последней возможности и прекращал труд только тогда, когда это грозило смертью. По-прежнему много читал. Обдумывал сюжет и план романа «Рожденные бурей». Готовил роман «Как закалялась сталь» к отдельному изданию. Писал статью «За чистоту языка» как отклик на статью А. М. Горького «О языке»…
А здоровье требовало заботы и поддержки. По предложению ЦК ВЛКСМ Островскому назначили персональную пенсию в размере 120 рублей. Чаще стали его навещать партийные и комсомольские работники, писатели. Много внимания уделял ему А. Серафимович. Они часто встречались, подолгу беседовали, анализировали рукопись, и после каждой встречи Николай чувствовал, что он стал богаче знаниями, яснее видел свои ошибки.
1 июня ему сообщили радостную весть: его приняли в члены Союза советских писателей. Он воспринял это не только как знак признания его писательских достоинств, но и как призыв к еще большему действию, к повышению ответственности за свое творчество. Вскоре автору принесли его роман «Как закалялась сталь» на родном украинском языке, изданный к пятнадцатилетию комсомола Украины.
Но и в эти радостные дни Островский не переставал мечтать о Москве. Она нужна ему была для еще более плодотворной учебы и работы. За его переезд ходатайствовали издательство «Молодая гвардия», группа писателей, Центральный Комитет комсомола.
Жизнь, насыщенная большими событиями, не давала человеку расхолаживаться, она вовлекала его в свой водоворот и несла дальше. В августе 1934 года в Москве открылся I Всесоюзный съезд советских писателей. Островский внимательно следил за его работой. Выступления А. М. Горького, А. А. Жданова и других ободрили Николая. Он мечтал, что его «второе дитя будет красивым и умным», будет звать молодежь к борьбе, воспитывать в ней беззаветную преданность великой партии Ленина.
1 декабря Сочи облетела печальная весть: в Ленинграде убит Сергей Миронович Киров. Ненависти народной к подлому убийце не было предела.
Николай Островский, услышав об этом, долго лежал со стиснутыми зубами, перегорал в своей ненависти. Гнусное убийство, удар из-за угла! На этот удар врагов надо ответить упорным трудом, в котором забываются все огорчения.
Николай спешит с книгой «Рожденные бурей», начинает диктовать первые главы нового романа. Впоследствии, на одном из заседаний бюро Сочинского горкома ВКП(б), раскрывая свой замысел, он говорил о том, что ему хочется в новой книге показать все то, что отошло в прошлое, но еще мстит за свою гибель. Пусть у нашей молодежи не дрогнет рука, когда ей придется столкнуться с врагами. «Я пишу для той молодежи, что поднимется на защиту рубежей своего социалистического Отечества и сметет огнем и сталью всех, кто попытается перейти эти рубежи», — говорил Островский.
Год тысяча девятьсот тридцать пятый Николай назвал для себя самым счастливым годом. Он был богат такими событиями, которые заставляли о многом задуматься и которые поднимали в нем стремление к жизни, дерзновенным мечтам. А мечтам его не было конца, и дни были насыщены трудом и болью до предела.
