Все началось со звонка Олега несколькими днями ранее. Сказал, что прислал мне видео. Шантажист. Не зря же я страдал в няньках? Оговорюсь сразу, до этого я сохранял самообладание и готовил план мести Тине и Маше. Если не я, то кто? Лера не приедет. Она послала Москву и меня в лице нашего прекрасного города к чертовой матери. Многие винят меня в том, что Лера отказывается возвращаться, ведь с ней на территории России не может встретиться никто. Без исключений. Лера оказалась весьма категорична в этом вопросе. Насколько я понял, для этого придется чесать заграницу. Страну мне не называют, однако я догадываюсь, что моя Зайка в Англии. Это не точно. Лера ограничивается телефонными звонками, но мне удалось узнать, что у нее гостили как минимум четверо наших общих знакомых: Миша и Кира, Олег и Милена. По-партизански молчат. Из этого я уяснил, что они от меня что-то скрывают. Все. Никто не хочет посвящать меня в дела Валерии Шведовой.
Дело было вечером. Я сидел на диване. После звонка Олег выслал мне видео, сказав, что выполняет свое обещание. Он прислал мне выступление Леры. Она стояла на трибуне с непроницаемым лицом. Казалось, ничто не заставит её отвлечься от темы своего монолога. Раньше Лера не любила выступать на публике. Стеснялась. Лишнее внимание вызывало у нее дискомфорт. Сейчас она не замечала огромный зал, смотря на всех присутствующих и одновременно не обращая внимания ни на кого. Пусть я не знаю английского и не могу понять, то она говорила, но у нее была блестящая речь. Я так чувствовал. Запал в глазах не передать словами.
Для меня это был действительно другой человек. Я раньше не знал такую Леру. Дело даже не в её короткой стрижке, а в том, как Лера себя подавала. Такая суровая, строгая и принципиальная. Женщина, которая не умеет улыбаться, которая лишила себя эмоций, которая не прощает и не жалеет. Раньше она была совсем другой и звонко смеялась со мной по утрам и вечерам. Теперь я догадываюсь, почему с годами девушки черствеют, добиваются своего и, находясь при должности, становятся невыносимыми старыми грымзами. Просто в жизни тоже они имели дело с мужчиной таким, как я, который в один день их сломал.
Одинока ли Лера? Счастлива ли моя Зайка? Вспоминает ли обо мне? Нет, она совершенно точно исключила меня из своей жизни. Мда, теперь я у нее в «черном списке». Я чувствовал пропасть, разразившуюся между нами. Моя Зайка больше не моя, потому что она исчезла. Мое воображение нарисовало мне картинку: я стою на одном конце обрыва и смотрю Лере в спину. Моя жена ушла. Она не обернется, и мне не докричаться. Она так далеко, что я не могу до нее дотянуться. Захотелось выпить. Я налил себе виски из бара и пересматривал запись выступления снова и снова, постепенно опустошая бутылку. Надежда медленно исчезала. Я изучал видео раз за разом, чтобы понять, что сейчас чувствует Лера. Моя одержимость моей маленькой Золушкой сводила меня с ума, заставляла сожалеть и горевать.
Сначала прошел один день, затем другой, а потом я потерялся и сбился со счета. Из офиса до меня не могли дозвониться. Я не отвечал. Не хотел. Наступило моральное опустошение, будто все чувства вытащили и оставили только разочарование. Глубокое разочарование в себе и своей жизни. Гордость, которую я испытывал, когда другие мне завидовали, глядя на Леру, стала душить, будто петля на шее. Я понял, что потерялся, зато есть бутылка дорогого пойла. Мне ничего не хотелось, кроме как тихо пить и в одиночестве пересматривать видео с выступлением Леры. Дурак, ты не станешь от этого к ней ближе. Уже никогда не стану. Ворота нашего маленького Рая захлопнулись перед моим носом. Небесная канцелярия выписала мне путевку в Ад.
На бесчисленный день моего запоя, когда сам я отсыпался в кресле, в мой дом вошла Катя. Честно сказать, я и забыл, что отдал ей дубликат ключей. Впрочем, это уже не так важно. Она была не одна. По мою душу пришли еще мама и Олег. Мне кажется, я уже в Аду. Мерещились черти. Прошлой ночью я видел Леру. Она приходила и говорила, что ненавидит меня, закусывая нижнюю губу. Она всегда так делала, когда общалась с человеком, который ей не нравится. Лера не стесняется своих чувств. Ненависть — тоже чувство! Боже, как я её люблю. Катя похлопала меня по щекам, но это не принесло результата. Мое тело не хотело реагировать, хоть я сам осознавал происходящее.
— Ле-ра, не у-у-у-уходи… — выдавил я и продолжил мычать. — Я-я с-стану л-луч-ше…
— Надеюсь, он не словил «белочку». — обеспокоено проговорил Олег.
— С-словил, О-Олежек. — запнулась мама. — Сережа тоже любил выпить, но я предположить не могла, что это предастся Кириллу в «таком» варианте.
— Теть Лен, у нас два варианта: либо вызвать нарколога сюда, любо везти его в больницу. — голос Кати звучал весьма испуганно.
— Если журналисты узнают, что с ним стало, Кириллу не отмыться во веки вечные. — проговорила мама дрожащим голосом.
— Судя по всем этим бутылкам, в Москве алкоголя стало вполовину меньше. — брезгливо прозвучала Катя.
