— Правильно, дорогой мной, не поможет. — мама одарила меня своим фирменным испепеляющим взглядом, под которым прогибался даже мой отец, что уж говорить обо мне. — Лерушка правильно сделала, что ушла. Ты ведешь себя по меньшей мере несерьезно.
— Ты позоришь всю нашу семью, Кирилл. Посмотри нас себя? До чего тебя довела гордыня. — голос Катерины был ледяным, словно айсберг.
— Такими темпами Лерушка посмотрит на тебя и решит развестись. Я бы тоже не стерпела, если бы мой муж спился. — мамино лицо не выражало никаких эмоций.
В ответ на обвинения в моей собственной слабости я молча встал и включил видео выступления Леры. Мама как-то подозрительно отвернулась от экрана. Катя отвела глаза, чтобы не встречаться с моими. Что-то с видео? Или у меня глюки? Я что-то не то включил? Нет, Лера снова вещала с трибуны, и только сейчас мой взгляд натыкается на мамину фамильную драгоценность — брошку. У Леры на лацкане брошка, которая передается от матери к дочери в маминой семье. Я посмотрел на маму со словами:
— А теперь вопросы задавать буду я.
— Лера в Англии. Да, у нее моя брошка. Да, я передала её через Андрея. Адрес сказать? — мама сдалась и созналась. — Только она тебя на порог не пустит в таком виде.
— Вместо того, чтобы бороться за свою счастье, ты просто сдался и взял в руки бутылку. Ты такой Лере нужен? Слабый. Жалкий. Ты — нытик, Кирилл. — Катя раскатала меня катком из железных аргументов. — В отличие от тебя Лера не стала сидеть на месте. Она пошла дальше, начала новую жизнь.
— Катюшка умные вещи говорит. Лерушка не зацикливается на вашем совместном прошлом. Она живет настоящим и думает о своем будущем. Ты же просто подстроился под ситуацию, в которую ты себя и загнал. — мама развила мысль Кати. — Хочешь спиться? Пей. Ты сам не замечаешь, как морально разлагаешь.
— Продолжая заниматься самобичеванием, ты не вернешь Леру домой. Ты просто угробишь свою жизнь и сведешь себя в могилу. — Катя подвела под нашим разговором черту.
— Как только ты докажешь мне, что готов, я поговорю с Андреем. Уверена, он скажет адрес. — заключила мама. — Но для начала изменись.
— А я тебе в этом помогу. Если ты не против, конечно. — поставила точку Катя и замолчала.
Они правы. Я все это время ныл и жалел себя. Бедный я. Выгнал Леру и плачусь теперь с бухлом в руках. Что-то пора меня. Пора вернуть мою Зайку назад. Соображал я, собственно, не особо быстро. Не знаю, сколько я думал над тремя простыми выводами, но по выражению мамы до меня дошло, что очень долго.
— Ладно, вы обе правы. Я завязываю. — решительно говорю я.
— Наконец-то. — с облегчением выдохнула Катя. — Чтобы ты не сорвался, я поживу с тобой. Это обязательное условие, понял? Еще с завтрашнего дня ты начинаешь посещать психолога. Все договорено.
— Но мне не нужен психолог. — возразил я.
— Нужен. — отрезала мама таким тоном, будто сейчас даст мне ремня.
— Н-ничего против не имею. — поднял руки я в знак своего поражения.
— Хороший мальчик. — мама поднялась со стула на кухне. — Катюш, я передаю тебе это оболдуя на перевоспитания. Сделай из Кирилла человека.
Катя подошла поближе. Принюхалась. Брезгливо отвернула от меня нос. Прикинула что-то у себя в голове. Я узнаю этот взгляд Кати. Она задумала поиздеваться надо мной. Нет! Я попал в переплет. Выхода нет. Мама и Катя три шкуры с меня спустят. Чувству, страдать я буду долго. Что уж там, Кирилл, ты сам поставил себя в невыгодное положение.
— Фу, от тебя несет потом и перегаром. А мылся ты когда? Иди-ка глянь на себя. — Катя опять раскритиковала меня и указала на дверь в гостевой теалет на первом этаже.
Сказали идти, пойдем. Я дошел ползком. Серьезно, силы выветрились. В туалете перед зеркалом стоял большой, волосатый мужик. От длительного запоя мое лицо отекло особенно под глазами. Про свою бороду я молчу. Лера бы убежала от меня, как только бы увидела. Она не терпела бородатых, неотесанных мужчин и всегда просила меня бриться. Мои волосы свились в какой-то непонятный комок. Где мои роскошные кудри, которые так любила Зайка? Кирилл, что с тобой стало? Я и впрямь сам нэпа себя не похож. Появилось желание принять контрастный душ. Девушки клеят себя под глаза какие-то кружочки от отеков. Интересно, у Кати есть с собой? Я больше смахиваю на бомжа, чем на бизнесмена.
— И тебя вылечим. — Катя похлопала меня по плечу с нотками сарказма. — Вычешем. Облагородим. Будешь, как огурчик.
— Уж пожалуйста. — съязвил я.
— Катюшка, ты ему по шапке надавай. Если не будет слушаться, я с ремнем приду отцовским. — крикнула мама.
— Теть Лен, это тот самый? С пряжкой? — Катя специально акцентировала внимание на огромной пряжке на любимом ремне моего отца, которая оставляла на моей заднице огромные красные следы, что сидеть нельзя.
— Тот самый. Символ плохого поведения Кирилла. — мама звучала весьма убедительно в своем желании надрать мне задницу именно этим ремнем.
— Мам! — испуганно вскрикнул я, вспомнив, как в детстве мне было больно и обидно после ремня.
