Наши со Шведовым встретились. Мы смотрели друг на друга лоб в лоб. Рука Кирилла медленно заходила за мою голову. Кончиками пальцев он коснулся сначала моих волос, затем и кожи. Он осторожно приблизился ко мне. Я будто завороженная была и позволила нашем губам встретиться. Этот поцелуй напомнил о тех днях, когда я была ранимой, робкой и слабой. Вернее, когда я могла себе позволить роскошь настоящей женщины, которую любит мужчина. Наверное, я повелась на ухаживания Джейсона, чтобы хоть немного компенсировать себе недостаток нежности и тепла. Джейсон не смог дать и половины того, что я чувствую сейчас.
Сладость поцелуя опьяняла, словно конфетка с ликёром. В моем животе запорхали бабочки. Все было прекрасно, пока я не опомнилась. Мое маленькое разбитое сердечко пронзило иглами страха и боли. Нет, этого не должно быть. Никаких уступок Шведову. Его любовь не больше чем просто обман. Не позволю себя обмануть. Я открыла глаза, оттолкнула от себя Шведова и вмазала ему пощечину:
— Не смей делать это со мной! — вскрикнула я в ярости, оказавшись на безопасном расстоянии от Кирилла.
— Делать что? Ты моя жена. Это нормально для мужа целовать любимую женщину. — Шведов не растерялся, по его реакции стало очевидно, что он уже просек, легко не будет. — Это даже не измена. Это просто доказательство моей искренней любви к тебе.
— Извращенная у нас любовь с нотками домашнего насилия, ревности и измен. — поняла, что орать на Шведова бесполезно, я и приняла решение быть равнодушной.
— Хоть до золотой свадьбы припоминай мне этот инцидент, ты так или иначе будешь моей. — не унимался Шведов, пытаясь переговорить меня.
— Ты в праве утешать себя такого рода словами. — отмахнулась я и пошла по дорожке дальше.
Когда я подходила к дому, Сонечка одиноко сидела на ступеньках. Она выглядела разочарованной. Неужели она слышала наш разговор? Хм, он получился очень долгим и громким. Я присела рядом с дочкой и прижала её одной рукой к себе:
— Цветочек, что не так?
— Мама, ты не любишь папу. — надула губки Сонечка. — Мама мне соврала.
Эм, бывают такие ситуации, когда я не знаю, что ответить ребенку. Со взрослыми происходит проще, чем с детьми. Взрослые зачастую принимаю ложь как некое благо, а чистые и невинные дети как нечто потенциально опасное и недопустимые. Странно, но каждый уважающий себя родитель учит свое чадо не лгать. На деле что? На деле каждый взрослый хоть однажды солгал. Это что-то вроде обязательного пунктика в становлении взрослым, извините за повторение, иначе не сказать. Мою ситуацию спас Кирилл, который присел рядом с Соней и осторожно погладил её по плечу.
— Что случилось, малышка? Ты так радовалась полчаса назад, а теперь чего носик повесила? — попытался уладить ситуацию Кирилл.
— Мама тебя не любит, а я хочу, чтобы вы друг друга любили. — проговорила Сонечка, глядя то на меня, то на Кирилла.
— С чего ты взяла, что мама меня не любит? — спросил Кирилл, пикнув легонько Сонечку по носику.
— Потому что мама с папой поругались. Мама кричала на папу. Я не хочу, чтобы папа и мама ссорились. — захныкала Сонечка, потирая кусочками глазки.
— Мама на меня не кричала, малышка. Мама меня просто воспитывала за мои прошлые ошибки. Если не мама, то кто тогда, правильно? — бодро проговорил Кирилл.
— Мама на меня никогда не кричит. Папа сделал что-то очень плохое. — пробурчала Сонечка, глядя на Кирилла.
— Плохое, это не то слово какое плохое. Мама никогда не повышает голос по пустякам, а я это заслужил. — начал говорить Кирилл, поглаживая моего цветочка по головке. — Мама меня любит, она просто пока в этом не признается.
— Мама гордая, она так легко не сознается. — повеселела Сонечка.
— Так что не расстраивайся, Сонечка. Мама нас с тобой любит. — заключил Кирилл, протянув Соне руку. — Пойдем кушать? Ты уже проголодалась.
— У тебя гастрит. Тебе надо сходить к врачу и начинать вместо жаренных стейков и сухомятки питаться бульонами. — проговорила я, вставая с лестницы.
— Откуда ты знаешь? — спросил Кирилл, вытаращившись на меня.
— На столе у тебя дома таблетки от желудка до сих пор лежат. — бросила я весьма отрешенно.
— Ну, гастрит у меня. Я с ним лет пять уже не расстаюсь. Пока не умер, значит все будет прекрасно. — проговорил Шведов, убрав руки за голову.
— Когда врачи любезно сообщат тебе про язву. Я стану называть тебя хреновым язвенником. — пробурчала я себе под нос, проходя к кухне.
— Ты намекаешь на то, что не прекратишь со мной общение. Мы даже будем жить вместе. Какие перспективы! — Кирилл радостно захлопал в ладоши.
— Хватит паясничать. — коротко и сухо закончила наш разговор я. — Там доставка продуктов пришла. У нас есть еда. Не мешай мне готовить, ладно?
— Ладно, понял. Не пристаю. Пойду с Соней поиграю, что ли. — бодро и даже весело проговорил Кирилл, пятясь назад с водяными вверх руками.
