Коллектор Евстафий знал погибших отлично, горечь разъедала его тело, меняла сознания, бесило дни напролет чувство ностальгии, не было и дня чтобы стать себе равным, выйти из совести в прошлое, где зажечь огни на фонарях на час позже намеченного срока, если перестать обещать неизбежное можно изменить будущее, в чем нет сомнения, Евстафий прошел через долгие тяжелые месяцы огня, когда фронт был близко, теперь данные села были целиком должны, не было и человека, чтобы сказать, извините, что значит просить прощения перед скоплением людей, негде взять деньги на борьбу с инакомыслием, человечество станет свободным и добьется результата в любом случае, когда люди перестанут бесить конкурентов, ставших людьми в полном смысле без слова, рискующих потерять свое лицо в потоке машин и глаз навстречу, когда двигатель заглох и раздались недовольные возгласы, кто-то грозил кулаком, другие ждали сигнала светофора, дни тянулись за рулем, остатки огней на плечах, и тяжелые будни Евстафия, похмелье с бодуна, отказ от работы, придти к знакомым, выпить по рюмашке, ставшей традицией перед балами, дамы летели в длиннополых платьях, счастье горело в глазах, зло и нетерпеливо, раздражая перед концом дня, и ставленники всевышнего просили пощады, отказывая себе в удовольствии биться на потеху людям зла, ставших против себя в конце времени, стали считать по домам, кто сдал, другие не платят, работа самая потная, тяжелая, постоянно секс, мир плывет и бежит река, водная гладь ярко светит для всех, кто торопливо спешит по набережной, вдруг пистолет в руке человека, не кошелек, он стреляет, попадает в воду, Евстафий уходит, не желая выслушивать о своей профессии, человек хороший попался, сдался, притом был против резко сдать обороты, можно посчитать бутылки, или пойти и договориться о своих премиальных, бросив на произвол бригаду, люди готовы за него биться за счастье, не миллионов, но тысяч в тугой мошне, кроме прочих иллюзий жизнь не самое тяжелое испытание, при самом ужасном исходе, словно евреи покидая недружелюбный Египет, или Антоний с Клеопатрой, должен был, другие случай бередили раны души, например, после означенного времени получить с целого племени индейцев, приятные люди, особенно их скво, нет ли надежды на то, чтобы добиться от руководства резервацией особого положения для скво, милые девушки не идут в сравнение с англичанками, что им дали за деньги непонятные в пиастрах, при данном положении вещей в воздухе тяжело их перемещать и оставить на откуп боссу бартер, когда меняют топор на воду, пусть и с градусом, но не сладкую медовуху вождя, напившегося по случаю приходу менял, и их роты, давшей начало практике взыскания долгов, все общее не касалось скво, они злили нечестивцев, продавших англичанам реликвии премии, например, магический жезл, которым вождь бил в землю и шел дождь, или наносила удары по неофитам обряда первой брачной ночи его спутница, богиня, сходившая с безоблачных небес, через яркие лучи солнца, бившие в спокойные глаза, Евстафия тогда звали иначе, очень по-английски, без особых причин он бесил сопровождение, отряд ополчения и ставших против них духов гор, бивших индейцев за отказ подчиняться более многочисленной нации, право силы, до того незыблемое, было поставлено под вопрос, что дать людям в их положении кроме сил и счастья решить вопрос, кто должник, где те деньги, что в прошлый раз были обмены на простые предметы культа, молитва богам не получалась у шамана, он злил этим, потом перестал покидать импровизированный шалаш на лето, замерз, когда морозы перелили через край судоходную в принципе реку, они стали бояться секса между членами одного племени и элитой другого, те приходили на ловлю диких свиней, но их смущала сексуальность их скво, в том племени было меньше женщин, чем мужчин, проблема не раз обсуждалась, но о ней забывали под красотой бирюзы неба, горизонт садился, вбивал клинья между родными братьями, и война стал неизбежной, когда пришли англичане, забили в угол жилой улицы тотемный столб и призвали к молитве, не давшей сил снова, точно дни без воды весенней засухой, или поимка пионеров с алмазами, прочный материал которых пригодился для копий, сломанные судьбы и потерянная вера, обруганные женщины и их мужья без денег и средств к существованию, Евстафий жалел несчастных, но без особых похвал отпускал вернувшим долги грехи в голове.
