Иронично, но этого леса стоит опасаться не меньше, чем разлома. История его появления берёт своё начало ещё с высадки первых земных колонистов на планету Мардали. Это слабо обжитое место с внушительными залежами ценных природных ископаемых. Немудрено, что меркантильные главы земных сверхдержав наперегонки бросились отправлять сюда корпоративные корабли с рабочей силой и спецоборудованием. Спешка в охоте за драгоценными металлами и минералами сказалась на безопасности: кому-то из приземлившихся шахтёров удалось провести в своём багаже саженец обычного дуба. Для простого рабочего это казалось отличной возможностью оставить след в необъятном космосе на далёкой планете. Наверняка он и подумать не мог, как отреагирует чужая почва на незнакомое растение. Дуб не только прижился, но и стал королём местной флоры, которая под воздействием инородных бактерий начала стремительно меняться. Всего за два года видоизменённые деревья поглотили всю остальную растительность в радиусе сорока километров, а ещё спустя пятилетку лес ожил, превратившись в совсем иную форму жизни.
Поначалу люди сочли это катастрофой и приняли все возможные меры по выжиганию разумных растений. Однако, когда стало ясно, что те больше не разрастаются, а агрессия по отношению к живым деревьям чревата жертвами, было принято решение оставить всё как есть и просто оградить дикую территорию, именовав её «Запретным лесом», чтобы уже из названия становилось понятно, что шутки с ним плохи. С тех пор так и повелось: колонии существуют себе, местные жители себе, а обезумевший лес себе.
Нам же сегодня предстояло вторгнуться на его территорию, но совсем ненадолго и без вреда деревьям. Напротив, мы собирались спасти их от поглощения смоком. Так что эти поумневшие растения ещё и благодарить нас должны!
«Интересно, — задумалась я. — Прежде я не видела этот лес воочию, но если он и правда живой, как его описывают, то сможет ли он сказать мне «спасибо» или хотя бы поклониться ветвями в знак признательности?»
Я хихикнула с собственной мысли, но моментально опомнилась и вернула лицу невозмутимость. Всё-таки сейчас меня снимала скрытая камера, а потому неплохо было бы сохранить образ профессионала своего дела, для которого требовалось серьёзное выражение лица.
Вылетев с «Титана», мы установили связь между всеми тремя джетами. Ванеска тут же скомандовала в коммуникатор:
— Спускаемся!
«Что мы собственно и делаем», — прыснула, понимая, что это просто игра на публику, а план действий был обговорен заранее.
Пока мы стремительно снижались, по закодированному каналу мне поступил ещё один звонок:
— Тебя сегодня как подменили, — из динамика раздался голос Нирона. — Не узнать. Ты позволила нанести на себя косметику и без криков согласилась на замену джета. А я-то думал, что ты не признаёшь авторитеты. И да, не бойся, это личная волна, Ванеска нас не слышит, как, собственно, и камеры. Я проверил, микрофонов в них нет. Похоже, они собираются транслировать лишь её голос, а нас только мельком показывать в кадре.
— Ванеска не авторитет! — выпалила я. — Она… она…
— Кумир твоего детства, я помню.
— Это другое…
— По мне одно и то же. Кумир, авторитет, идол. Дафиане не создают себе образы в лице других людей или вымышленных существ. Как вы их там зовёте? Ах да, Богами. Подобное свойственно многим расам, но только не моей.
— Всем нужны примеры для подражания, — буркнула обижено.
— Всем нужны знания поколений, а не слепая вера. Брохоны верят в своих Богов и в чистоту жёлтой крови, и из-за неё же они напали на «Титан». Считаешь это разумно?
— Ты сравниваешь моё восхищение первой земной женщиной-пилотом с религиозным фанатизмом Брохонов?! — возмутилась я.
— Я лишь озвучил яркий пример, чтобы быть доходчивее.
— Ах так? Вот тебе мой доходчивый ответ! — Я отключила связь, не желая больше это выслушивать.
Три наших джета спустились в зону поражения, которая по совместительству являлась центром запретного леса с деревьями высотой с девятиэтажные здания и толстыми ветвями-лианами. Я всё ещё немного злилась на Нирона и не переставала думать о его словах, но сейчас мне требовалось сосредоточиться на живых растениях, а потому я переключила всё своё внимание с вылетевших изо рта лейтенанта глупостей на разросшиеся по земле корни, которые ни в коем случает нельзя задеть при приземлении.
«Если деревья проснутся, у нас будут большие неприятности», — напомнила себе.
Не хотелось бы, чтобы лес направил на нас свои змееподобные руки после того, как мы случайно обожгли его «мозг» горячими двигателями. Ведь во время прошлой чистки, когда люди пытались выжечь лес, они выяснили, что для полного уничтожения разумных растений требуется спалить корни, а потому деревья научились защищать их рьянее всего.
