Мы вернулись в гостиницу вместе. Я проводил ее до номера. У самой двери мы поцеловались, и мне это понравилось даже больше, чем тогда, в первый раз, в Хартфорде.
— Ты все еще не готов? — как бы между прочим, спросила Бетси.
— Да, ты права… Еще не готов.
— Но уже близок. — Она улыбнулась, зашла в номер и закрыла за собой дверь. — Ты и представления не имеешь, сколько теряешь, — раздалось уже из комнаты.
По пути в свой номер я все время улыбался. Я прекрасно понимал, что я сейчас теряю.
— Мы уже идем! — объявил Джон Сэмпсон и громко хлопнул в ладоши. — Ну что ж, нехорошие парни, куда вы теперь от нас спрячетесь?
Во вторник в 6 часов утра мы с Сэмпсоном выбрались из моего «порше», который я оставил на служебной стоянке госпиталя для ветеранов «Хэйзелвуд» на Норт-Кэпитал-стрит в Вашингтоне. Раскинувшийся на огромной территории, госпиталь располагался чуть южней медицинского центра армии Уолтера Рида, и к северу от Дома Солдат и Летчиков.
«И это — жилище Дирижера? — удивился я. — Не может быть. Правда, если верить Брайану Макдугаллу, так оно и есть. И, значит, Дирижер находится здесь».
Мы с Джоном были одеты в спортивные рубашки, мешковатые штаны цвета хаки и высокие кеды. Мы собирались поработать в госпитале денек-другой. Пока что агентам ФБР не удалось идентифицировать Дирижера среди пациентов и сотрудников госпиталя.
Территорию «Хэйзелвуда» окружала высокая каменная стена, сплошь увитая плющом. Зелени, правда, здесь было немного: несколько лиственных деревьев и кустов на лужайках составляли весь местный пейзаж.
— Вот главный корпус, — указал я на ближайшее шестиэтажное строение, выкрашенное в желтый и розовый цвета. Кроме него, на территории виднелось еще с полдюжины невысоких зданий, напоминающих бункеры.
— Мне приходилось бывать здесь и раньше, — заявил Сэмпсон, и глаза его сузились. — Знавал нескольких парней, отслуживших во Вьетнаме, которые лечились тут. Не очень-то лестно они отзывались об этом учреждении. Это место у меня всегда ассоциируется с документальным фильмом «Капризы Титиката». Ты помнишь, там есть такой эпизод, когда пациент отказывается принимать пищу? И вот тогда его начинают кормить насильно, засовывая специальный шланг в нос!
Я посмотрел на Сэмпсона и покачал головой:
— Да, похоже, ты действительно недолюбливаешь «Хэйзелвуд».
— Не в этом дело. Мне в принципе не нравится система оказания медицинской помощи ветеранам. Да, мне не по душе и то, что происходит с людьми, пострадавшими в ходе заграничных конфликтов. Правда, персонал здесь достаточно приличный. Наверное, эти шланги, которые засовывают в нос, больше не применяются.
— Возможно, нам такой пригодился бы, — серьезно заявил я. — Если мы обнаружим того, за кем пришли сюда.
— Мы обязательно отыщем «Дирижера», Шоколадка. И тогда определенно применим все шланги, которые только тут найдутся.
Мы поднялись по крутым каменным ступеням и вошли внутрь административного здания госпиталя. Нам показали, как пройти в кабинет полковника Дэниэла Скофилда, директора всего заведения.
Полковник Скофилд уже ожидал нас перед небольшой комнатой, внутри которой устроились за столом еще двое мужчин и миниатюрная блондинка.
— Проходите, и давайте сразу приступим к делу, — предложил полковник. Он выглядел возбужденным и расстроенным. Все происходящее явилось для него неприятной неожиданностью.
Он очень официально и с напряжением в голосе представил присутствующих друг другу, начиная с меня и Сэмпсона. Похоже, никто из сотрудников не был рад видеть нас здесь.
— Это мисс Кэтлин Макгуиган. Она работает старшей сестрой на четвертом и пятом этажах, где будете находиться и вы сами. Это — доктор Падриак Чоффи, психиатр и заведующий отделением душевных расстройств. И доктор Маркьюз, один из пяти наших лучших психиатров, работающих в госпитале в настоящее время.
Доктор Маркьюз чуть заметно кивнул нам. Мне он показался человеком приятным, в отличие от сестры Макгуиган и доктора Чоффи, которые продолжали сохранять каменное выражение на лицах.
— Я уже объяснил нашу деликатную ситуацию мисс Макгуиган, доктору Чоффи и доктору Маркьюзу. Если говорить откровенно, ваша затея нам не по душе, но мы прекрасно понимаем, что выбора у нас никакого нет. Если ваш подозреваемый убийца находится где-то здесь, мы должны позаботиться о безопасности всех и каждого. Разумеется, преступник должен быть пойман. С этим трудно не согласиться.
— Он был здесь, — поправил я. — По крайней мере, какое-то время. Не исключено, что остается на прежнем месте и до сих пор.
— Я не могу в это поверить, — заговорил доктор Чоффи. — Простите. Этого не может быть. Я прекрасно знаю всех наших пациентов, и, поверьте мне, никто из них не может оказаться таким умницей, как ваш Дирижер. Даже близко к этому. Люди, проходящие у нас лечение, серьезно больны.
— Им может оказаться и кто-то из персонала госпиталя, — парировал я, чтобы посмотреть на его реакцию.
— Мое мнение остается неизменным, детектив.
