Он встал, не дожидаясь ответа на свой вопрос. А может быть, уже успел забыть, что только что спрашивал. Из истории болезни я знал, что у него случаются приступы гнева, но сейчас он регулярно принимал валиум лошадиными дозами. Что ж, неплохо. Андерсон был не менее шести футов и шести дюймов роста и должен был весить более двухсот семидесяти фунтов.
В бильярдной оказалось на удивление мило. Здесь было два больших окна, отчего комната казалась чрезвычайно светлой. Окна выходили на двор, где больные занимались физическими упражнениями. Там росли клены и вязы. С улицы доносилось веселое щебетанье птиц.
Мы были в комнате одни с Клетом Андерсеном. Мог ли этот гигант оказаться Дирижером? Пока что сказать мне было нечего. А ведь сейчас Клет способен запросто расправиться со мной при помощи кия или бильярдного шара.
Мы играли восемью шарами. Он оказался игроком средней руки. Я решил немного поддаться, чтобы подольше пообщаться с ним, и сделал две «подставы», но Андерсон этого, похоже, даже не заметил. Его серо-голубые глаза были абсолютно пусты.
— Хотелось бы свернуть шеи всем этим проклятым сойкам, — пробормотал он после неудачного удара. При этом он каждый раз почему-то выбирал не самые выгодные позиции на столе.
— Что же такого плохого сделали вам несчастные сойки? — поинтересовался я.
— Они там, на свободе. А я здесь, — пояснил Клет и уставился на меня. — Только не пытайся доставать меня своими психологическими вопросами, договорились? Мистер Дерьмовый помощник психиатра. Твоя очередь.
Я послал в лузу один шар, по другому промазал. Андерсон взял у меня кий и задумался над следующим ударом. Как мне почудилось, он размышлял слишком уж долго. Затем неожиданно выпрямился, отчего стал казаться еще более массивным. Сейчас он смотрел прямо на меня, и я заметил, как начало напрягаться все его тело, особенно руки.
— Ты мне сейчас что-то сказал, мистер помощник врача? — грубо спросил он, крутя в руке кий. Хотя тело Андерсона обросло жиром, но этот жир был достаточно плотным, как это бывает у профессиональных борцов.
— Нет. Даже не пискнул.
— Это, по-твоему, очень смешно? Пищат только эти поганые сойки, а ты знаешь, как я их ненавижу.
Я в отчаянии покачал головой:
— Я ничего не имел в виду.
Андерсон отступил от стола, продолжая держать кий обеими руками:
— Могу поклясться, что ты тихонько назвал меня киской. Что же я, по-твоему, киска? Или, может быть, писка? Или еще что-то такое же унизительное?
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Мне кажется, наша игра закончилась, мистер Андерсон. Пожалуйста, положите кий на место.
— Ты считаешь, что можешь заставить меня положить его назад? Попробуй, если ты думаешь, что я на самом деле — киска.
Я поднес свой свисток ко рту.
— Я здесь новенький, и не хочу терять место из-за глупых неприятностей.
— Ну, тогда ты пришел на работу не в самую лучшую дыру, приятель, — заявил Клет. — Свистун.
Потом он бросил кий на стол и, проходя к двери мимо меня, словно нечаянно, задел меня своим богатырским плечом.
— Следи за своим языком,
Я не стал давать Андерсону больше никаких поводов к агрессии. Я схватил его в охапку и развернул так, что он остолбенел от изумления. Я позволил ему полностью прочувствовать силу моих рук, и теперь смотрел прямо в глаза Клета. Мне нужно было знать, как он поведет себя, если его спровоцировать к действию.
— Это
Я ослабил хватку, и Андерсон, освободившись из моих объятий, быстро удалился. Глядя ему вслед, я в глубине души понадеялся, что, может быть, он и есть Дирижер.
Самое неприятное, чего я только мог ожидать до сих пор, что Дирижер, после удачно проведенной операции, теперь исчезнет, и больше никто никогда о нем не услышит. Охота на Дирижера теперь больше напоминала ожидание появления Дирижера. Скорее, даже мольбу Всевышнему о том, чтобы Дирижер сделал что-нибудь такое, что привело бы нас к нему.
Смена в госпитале для ветеранов начиналась тридцатиминутной «оперативкой» с выступлением медсестер и заканчивалась обязательным кофепитием. Во время совещаний вкратце рассказывалось о каждом пациенте в отдельности, отмечались изменения в предоставлении привилегий некоторым из больных. Самыми модными словами и выражениями здесь были: «аффект», «податливость», «взаимодействие» и, разумеется «посттравматическое стрессовое расстройство». Этим последним расстройством страдала, как минимум, добрая половина всех лечившихся в госпитале мужчин.
Оперативное совещание закончилось, и начался мой рабочий день. Главным занятием помощника психиатра является общение с пациентами. Я прекрасно справлялся со своими обязанностями, и это напомнило мне о том, почему я так люблю психологию.
