В другое время я бы возмутилась и тону, и словам, но сейчас постаралась точно следовать указаниям мужа: встала так, чтобы между мной и розами был он. Гюнтер взял ведро и аккуратно, но быстро вылил на куст. Миг ничего не происходило, а потом над кустом в дымке водяного пара появился фантомный розовый бутон, совсем не фантомно клацнувший зубами, внезапно появившимися в сердцевине, и устремился к нам с такой скоростью, что у меня появилась уверенность, что овдовею я прямо сейчас, но вдовой долго не проживу. Так, секунды две-три.
Но на пути хищного цветка появился щит, куполом закрывший меня и мужа. Бутон ткнулся в него, ощутимо прогнув, побесновался пару секунд, вернулся к кусту, смял оставленное ведро в лепешку и ввинтился с ним куда-то к корням. Победил, забрал трофей и сейчас наверняка его нагло жрет, чтобы нарастить еще больше шипов, усиленных металлом. Показалось, что слышу довольное чавканье. Бутон больше не появлялся, но Гюнтер продолжал держать щит.
– Что это было? – подрагивающим голосом спросила я.
И подошла поближе к мужу: в случае чего купол меньшего размера держать проще и магии он потребляет меньше.
– Орк его знает. Куст использует защиту здания на полную. Отрубить бы, но, боюсь, это пока не сильно повлияет, поскольку эта гадость создала запасы, размер которых оценить сложно.
Отвечал он в своей обычной невозмутимой манере, но общая напряженность и стекающая по виску капля пота указывали, что на самом деле не так уж он и спокоен. И это встревожило еще сильнее.
– Получается, если бы ты не успел выставить щит, мы бы погибли?
– Что значит «не успел»? – оскорбился Гюнтер. – За кого ты меня принимаешь?
Щит он не убирал и не сводил с куста настороженного взгляда. Но тот опять притворялся обычным мирным растением: ветви легко покачивались на ветру, цветы раскрывались, источая нежный аромат, и даже, шипы, казалось, убрались внутрь стебля и были не столь огромными, как всегда.
– То есть был бы на твоем месте кто-то не настолько тренированный, то здесь лежали бы два трупа? – переформулировала я предположение в менее обидную форму.
– Трупы не лежали бы, – ответил он, но не успела я успокоиться, как добавил: – Скорее всего, эта пакость бы их сожрала. Надо узнать, не пропадал ли кто в гарнизоне. Папина идея оказалась не слишком хороша, но он и не видел этого монстра. – Он обнял меня, притянул к себе и скомандовал: – Медленно отступаем.
Когда мы отошли на достаточное, по его мнению, расстояние, он убрал охранный купол. Я сразу почувствовала себя беззащитной перед розами и спросила:
– И что теперь?
Ответить Гюнтер не успел, поскольку из темноты донесся радостный бруновский голос:
– Чем это вы здесь занимаетесь? Стоят, обнимаются, офицеров смущают.
– А тебя чего сюда занесло? – недружелюбно ответил вопросом на вопрос Гюнтер.
– Попробуй не заметь такой мощный магический всплеск. Вас, что, защита не пускает? Могу помочь во вскрытии. Но лучше разбудите Вайнера. Он привычный. А то начну помогать, и сразу прибежит Циммерман и начнет орать, что портите казенное имущество. Знаем, проходили. – Он укоризненно посмотрел и добавил: – И ведь наверняка опять обвинят меня. Действительно, зря я прибежал. Но с другой стороны, как не прибежать? Вдруг пропущу что интересное?
– Самое интересное ты пропустил. На нас напала роза.
– Так же, как тогда на меня? – оживился Брун. – Я давно говорю, гадкое вредное растение. Надо герцогу вернуть, пока не поздно.
– Боюсь, оно вернуть себя не позволит. Не знаешь, пропадал кто в гарнизоне?
Брун выразительно посмотрела на Гюнтера и столь же выразительно постучал себя по лбу. Звук получился гулкий, словно тарабанили по пустой бочке. Не думаю, что там действительно было пусто, скорее, офицер добавил звуковую иллюзию для вящего эффекта.
– Гюнтер, смотрю, тебе женитьба на пользу не пошла, совсем думать разучился. Неужели труп на колючках не заметили бы? Даже если бы сюда не заходили, что, сам понимаешь, маловероятно, он же еще и завонял бы. А Вайнер никакого непорядка у себя не терпит. Нет, зелья и у него есть вонючие, но это же его родное, а постороннюю вонь он пресекает сразу. В случае чего и носки менять отправляет, и мыться. А тут целый труп…
– И все же, пропадал кто с концами или нет? Скажем, ушел в самоволку и не вернулся?
– У Циммермана? Смеешься? У него в самоволку никто не уйдет, даже мышь. – Брун печально вздохнул, наверняка что-то припоминая. – За все время, что я здесь, никто не пропадал. Пропадешь здесь, как же. Вне разрешенных часов вход-выход только по распоряжению полковника. Не успел вовремя – торчи до утра в гарнизоне или Траттене. Нда. Я как-то свидание из-за него пропустил.
– Ночью?
– Конечно, ночью. Ночью самая романтика. – Брун печально подкрутил ус. – Вы вон тоже по ночам у роз развлекаетесь, хотя, казалось бы, все условия в комнате есть. Но учтите, если что, полковнику поутру все доложат.
– Что «если что»?
