– Возможно. Но в комнате, где жила покойная сестра Фридерики, найден рисунок, на котором соседствуют бутон розы и герцогский герб, – напомнил Гюнтер. – И куст под окном, опять же. Нет, герцогская семья непременно замешана.
– Или кто-то близкий. Но поговорим об этом позже. Мы пришли.
Мы стояли уже на пороге храма, и внезапно я испугалась. Двое иноров рядом казались скорее конвоем, чем сопровождающими. Появилось чувство, что иду прямиком в расставленную ловушку. Но какая ловушка в храме? Я зачем-то оглянулась, надеясь увидеть Кристиана. Кристиана, который в последнее время всегда был рядом. Но сейчас его не было. И не будет. Почему-то показалось, что сделай шаг – и все, прошлая жизнь останется за порогом, а новая… Кто знает, какой она будет?
Я разозлилась на себя за глупые мысли. Какая новая жизнь? Фиктивный брак, вся задача которого – дать ширму Штаденам для Штраубов. Гюнтер забудет обо мне, едва я уеду из Траттена, и вспомнит, лишь когда понадобится развод.
– Может быть, все-таки новое платье? – неожиданно предложил Штаден-старший. – Инориты обычно придают таким мелочам большое значение.
– Какая разница? – удивилась я. – Это ненастоящий брак. С моей стороны глупо прихорашиваться перед событием, которое ничего не меняет в моей жизни.
– Почему не меняет? – неожиданно возмутился Гюнтер. – Раньше вы не могли рассчитывать на помощь моей семьи, теперь можете.
– Вряд ли я когда-нибудь за ней обращусь.
Мы стояли в дверях, как скульптурная композиция, украшающая храм. Или отпугивающая от него – это уж как посмотреть.
– Инорита, мы ведь уже договорились, – укоризненно напомнил Штаден-старший. – Что с вами?
Не объяснять же, что сама мысль о фиктивном браке кажется кощунственной? Особенно в столь красивом, пронизанным солнечными лучами храме. Обман Богини в ее доме…
– Леди сомневается? – к нам подошел священник, сразу понявший, и зачем мы пришли, и причину нашей задержки. – Возможно, вам стоит еще немного подумать? Месяца два-три? Брак – слишком серьезное дело, чтобы относиться к нему легкомысленно.
– Леди не сомневается, – отрезал Штаден-старший. – Леди немного волнуется, но уже почти взяла себя в руки, правда?
Спросил он мягко, но как-то так, что ответить «нет» казалось невозможным.
– Да, – я даже улыбнулась.
Наверное, улыбка получилась не слишком красивой, потому что Гюнтер внезапно наклонился и прошептал так, что слышала только я одна:
– Фридерика, я в любом случае выясню, что случилось с вашей сестрой, выйдете ли вы за меня или откажетесь. Обещаю.
Я покраснела. Не подумал ли он, что я решила запросить большую плату за свои «услуги», на чем настаивал не так давно Кристиан? Для меня узнать, что же случилось с Мартой, важнее, чем получить любые деньги. Гюнтер не отказывается от обещания, но и я не стану нарушать договоренности. В конце концов, ничего страшного случится, если я формально побуду год его женой.
– Действительно, в такой день любая девушка волнуется, – согласился священник, не убирая, впрочем, подозрительности ни из тона, ни из взгляда.
– Я не отказываюсь. Но, Гюнтер, вдруг передумали вы?
Его отец неопределенно хмыкнул и с интересом посмотрел на сына. Да, похоже, от Гюнтера ответ «нет» тоже не примут.
– Что вы, Фридерика, я считаю мгновения до того момента, когда вы станете моей женой, – галантно ответил Штаден-младший. – Я счастлив, что встретил вас.
Его слова неожиданно оказались очень приятны, хотя и не были правдой. Но смотрел он так, что я на миг поверила. Он смотрел на меня, я – на него, и, казалось, для нас двоих нет ничего невозможного. Гюнтер поднес мою руку к губам и нежно поцеловал.
– Особенный день. День, который запомнится на всю жизнь. – Священник наконец воодушевился, заулыбался и продолжил: – Я рад, дети мои, что вы выбрали для него наш храм. Наш храм имеет давнюю историю и самый высокий в Гарме процент пар, благословенных Богиней, среди которых можете оказаться и вы. Из проведенных мной бракосочетаний четыре пары были благословлены.
Я чуть не рассмеялась, несмотря на звучавшую в его голосе искреннюю гордость причастности к чуду: уж нас с Гюнтером Богиня точно благословлять не будет. Она наверняка не снисходит к подобным пародиям на таинство. Возможно, чуть брезгливо посматривает, а возможно, и совсем не обращает внимания на тех, кто решил использовать храм для собственных нужд.
Штаден-старший отошел со священником и что-то стал обсуждать. У алтаря наметилось оживление: служка зажигал свечи и менял увядшие со вчерашнего дня цветы на свежие. Отец Гюнтера посматривал на это дело одобрительно, изредка бросая на нас контрольный взгляд – не сбежали ли жених и невеста. Волновался он зря. Его сын сбегать не собирался – какой военный отступит перед надвигающейся опасностью? Ее полагается встречать лицом к лицу. Младший Штаден так и не выпускал мою руку и производил впечатление влюбленного жениха. Во всяком случае на окружающих – я-то знаю, что это не так, а остальные наверняка обманутся.
– Фридерика, вы сегодня особенно красивы, – вдохновенно сказал он.
