Светлана боялась, что ее и в этот раз не отпустят в Индию. Косыгин вновь вызвал ее к себе и для начала старательно попытался отговорить от задуманного. Он в красках описывал, как в Индии от вдовы ждут, что она совершит
Светлана слушала шум Ганга и думала о прахе Браджеша, который высыпали в воды реки, и о непростом путешествии в родной город мужа Калаканкар. Урну с пеплом она все часы полета до Дели держала на коленях. Теперь Светлана улыбалась, вспоминая, как шептала этому черному сосуду: «Ну вот, Браджеш, кое-что нам все же удалось: ты летишь домой, и летишь со мной, как и хотел». В аэропорту Дели их ждала дочь Кауля Прити и Нилима, которую все звали Наггу, жена Динеша Сингха, племянника Браджеша, который был министром иностранных дел штата Уттар-Прадеш. Еще в Москве было решено, что Светлана поселится в Дели у Динеша и Наггу, потому что именно от них она получила официальное приглашение в Индию; затем они все вместе поедут в родной город Сингха, чтобы передать урну с прахом остальным членам семьи и принять участие в церемонии индийских похорон. Но не успела Светлана поздороваться с обеими женщинами, как за нее взялись сотрудники советского посольства. Ее усадили в машину, отвезли в резиденцию посла и почти насильно поселили там. Потом состоялась беседа с советским послом в Индии: Александр Бенедиктов не хотел от-пускать ее к реке Ганг. Светлана еле справлялась со своими легендарными приступами гнева. И эта сдержанность была вознаграждена: после нескончаемых напряженных и неприятных разговоров посол с неохотой, но все-таки позволил ей поехать.
В тот день она отправилась изучать незнакомый город. Прошла вдоль широкого проспекта, свернула налево, в узкий переулок… В конце его кучка людей наблюдала за флейтистом: к флейте волнообразными движениями поднималась кобра. Картинка с туристической открытки из Индии, подумала Светлана и поспешила прочь.
На другой стороне улицы возвышался большой белый дом, почти дворец, с широкой лестницей. На воротах висела табличка: THE EMBASSY OF THE UNITED STATES OF AMERICA[3]. Перед дворцом стояла высокая украшенная рождественская елка. Светлана ощутила неясную, какую-то детскую тоску: ну да, сейчас же Рождество! А у нас о нем даже не знают. Рождество… соберутся нарядно одетые люди, будут смеяться, говорить тосты… Светлане вдруг страстно захотелось отметить Рождество.
Потом она вернулась туда, где ее поселили. Возвращалась тем же путем, чтобы не заблудиться, и не понимала, почему первая ее прогулка по индийской земле закончилась возле американского посольства.
Дома у Динеша, где собрались на чаепитие самые разные гости, Светлана наблюдала, как относятся раджи к тем, кто, в отличие от них, не принадлежит к высшей индуистской касте брахманов: элегантно, с некоторым даже изяществом они попросту игнорировали этих людей, смотрели сквозь них, словно те были прозрачными. К ней раджи относились хоть и без особого почтения, но все же с вниманием: потому, наверное, что она как иностранка была вне кастовой системы.
Спустя месяц после смерти Браджеша сын Иосиф женился на Елене, и через несколько месяцев на свет должна была появиться новая жизнь.
На второй день после приезда в Индию было решено: завтра Светлана полетит с Динешем в Калаканкар, чтобы передать семье прах. До отъезда Светлане захотелось посмотреть Дели, но для начала Прити отвела ее к своей портнихе:
— Ты будешь лучше себя чувствовать в свободном платье, какие носим все мы. Кроме того, люди будут думать, что ты здесь живешь, и не станут обращаться с тобой, как с глупенькой туристкой, ничего не знающей об Индии. А главное, мы оденем тебя по последней индийской моде, так что ты будешь похожа на киноактрису! — уверяла энергичная девушка.
