Они набрали разноцветных тканей на несколько длинных индийских рубашек, а к ним — узкие и широкие брючки и несколько шелковых шарфов на плечи. Так одевались индийские молодые девушки. Светлане было почти сорок, и ей больше бы подошло сари, но она никак не могла на него решиться: как бы она в нем выглядела? Уж лучше вышитая курта до колен, которую по последней моде носили с широкими зауженными у щиколотки брюками. Прити заказала сразу пять нарядов и две пары узких брючек. Спустя два часа все было готово, и Светлану начала терзать мысль о том, как расплатиться с портнихой. Денег ей, как и любому советскому человеку за границей, разрешалось иметь очень мало, и она намеревалась потратить их на подарки детям. Однако Прити только махнула рукой — мол, не забивай голову всякими пустяками — и купила еще две пары сандалий, белые и черные, вручную расписанные яркими красками, с загнутыми кверху носами. Прямо здесь же, у портнихи, Светлана сменила свою московскую одежду на обновки. Поглядев на себя в зеркало, она загрустила о том, что сейчас ее не видит Браджеш — так шел ей этот сияющий элегантный наряд.
Потом Прити восхитительно петляла на отцовском красном спортивном «мерседесе», который она водила еще в Москве, по узким кривым улочкам старого Дели и по широким проспектам нового Дели, забитого прохожими, рикшами, автобусами и попрошайками.
Полуголые дети бежали следом за машиной с криками: «Бакшиш, бакшиш!»
Светлана с радостью дала бы им мелочь, но Прити объяснила, что делать этого нельзя: стайка ребятишек сразу превратится в толпу, к которой присоединятся и взрослые, так что вскоре их будут преследовать уже тысячи нищих.
Хотя повсюду она замечала признаки настоящей нужды, ее привлекали и радовали разнообразные ароматы, смеющиеся лица, многоцветные одежды, царящие вокруг воодушевление и энергия. Во всем этом Светлане виделась истинная свобода.
На следующий день в аэропорту не было ни Динеша, ни его надменной, хоть и улыбчивой жены Наггу: Светлану не ждал ни один из членов семьи. Зато она сразу заметила Сурова из советского посольства, попытавшегося отговорить ее от утомительной поездки в Калаканкар.
— Урну мы передадим семье сами, не волнуйтесь, Светлана. Прах будет в надежных руках. А вы вместо этого займетесь осмотром достопримечательностей. Посольский шофер сегодня же отвезет вас в Тадж-Махал! Это же одно из чудес света! Подумайте только, Тадж-Махал! Красота! Ну что вам делать в маленьком пыльном городке, вернее сказать, деревне, где даже нет телефона и водопровода?!
Светлана понимала, что советское посольство обязано постоянно присматривать за ней, и потому в разговоры не вступала, а лишь ответила коротко, что хочет, чтобы ее отвезли домой к Динешу: выяснить, почему он не ждал ее в аэропорту.
— Еще слишком рано, Светлана, всего семь, они пока не проснулись.
— В Индии семь утра — это не рано.
— Почему вы в этом уверены, вы же только вчера приехали…
— Вы забываете, что я была замужем за индийцем.
Суров покорно отвез ее по названному адресу и молча подождал, пока она выйдет из машины. Он уже сдался и только спрашивал себя, как будет объясняться с послом.
Динеш принял ее, одетый по-утреннему: в шелковом европейском халате и элегантных домашних туфлях.
— Позавтракаете со мной, Швета?
Вскоре он переоделся в светлый костюм — пиджак с воротником-стоечкой, как у Неру, легкий аромат французского одеколона. Им подали по два яйца всмятку, тосты с маслом и абрикосовым джемом и чай.
— Вы предпочитаете «English Breakfast» или «Earl Grey»? — спросил Динеш.
Он объяснил, что не смог поехать в аэропорт, потому что его неожиданно вызвали к Индире Ганди… пробовал дозвониться в советское посольство, но в такую рань там никто не взял трубку, а в резиденции, где живет Светлана, телефона нет.
— Не хотите пойти со мной к Индире Ганди, Швета? Я позвоню ей и скажу, что приду с вами, она будет рада познакомиться.
— Вы забываете, Динеш, что я приехала сюда с прахом мужа, — сказала Светлана и указала на большую дорожную сумку, где лежала урна. — Я не туристка, которая ездит любоваться Тадж-Махалом и наносит визиты ведущим политикам страны.
— Ну, разумеется, я это помню. Урну вы возьмете с собой. Индире Ганди мы все объясним, ей понравится такая преданность. Она ведь и сама вдова, поэтому носит иногда белое сари без всяких украшений. Белый в Индии — цвет траура, вы знаете об этом? После аудиенции я отвез бы вас в аэропорт, где нас будет ждать Наггу.
Светлана смотрела на молодого человека, которому было не больше сорока, как и ей: огромные черные глаза, как у Браджеша. Глубокие, но при этом веселые и лучистые глаза индусов. А что, если…
— Нет, я не пойду с вами. Но, Динеш, спросите Индиру Ганди… нельзя ли мне остаться в Индии навсегда?
«Что я такое говорю?! — тут же подумала она. — Почему пожелала того, к чему раньше не стремилась? Не хочу же я и впрямь поселиться в Индии, тем более без Браджеша. Или все-таки…»
— Задайте ей этот вопрос сами, прямо сегодня. Это мой вам дружеский совет.
— Нет, как-нибудь в другой раз. Сегодня мне надо ехать в Калаканкар.
