Они ехали через пустыню по шоссе, ровному, как линейка. Иованна — так звали женщину — жала на газ, и машина мчалась вперед. Светлана почему-то не могла отделаться от ощущения, что начало приключения вышло неудачное и что конец у него будет такой же. Однако она попробовала отогнать эти тревожные мысли, решив любоваться неожиданным разноцветьем за окном: песчаные дюны постепенно окрасились в фиолетовые тона. Приятное тепло ранней весны радовало тело — а ведь был только март. Светлана заставляла себя смеяться, и в конце концов ей почти удалось казаться веселой. Иованна непрерывно громко пела; это было неестественно и угнетало. Светлане хотелось разговаривать, это помогло бы ей избавиться от чувства неловкости.
— Я получила от вас несколько книг о жизни в коммуне, основанной Ольгиванной, женой архитектора Фрэнка Ллойда Райта.
— Это моя мать.
— Жена архитектора?
— Да. Фрэнк Ллойд Райт был моим отцом. Мать — его третья жена.
— А что это за общество, ими основанное?
— Мы называем его «Братством Талиесина». Вы его вот-вот увидите, мы едем в коммуну в пустыне.
— В коммуну в пустыне?
— Да. Мы живем в коммуне. А вы не знали? Привыкнете.
«Зачем бы мне привыкать, если я приехала лишь на несколько дней», — подивилась про себя Светлана. Иованна между тем продолжала:
— Мы все полагаемся друг на друга, потому что нам запрещено общаться с чужими людьми, разве что в особых случаях и под маминым присмотром. Мать не разрешает нам покидать территорию маленького университетского кампуса — если только изредка и с ее позволения. Да и куда пойдешь в пустыне?
Светлана рассмеялась, посчитав сказанное шуткой, и подумала, что отвыкла от такого, живя в Америке. Она постаралась придать голосу спокойствие, когда спросила:
— Значит, строгий присмотр? Надеюсь, все не так уж страшно?
— Нет, не страшно, это же для нашего блага, как говорит мама. Мы все очень довольны, следуя правилам и инструкциям, каждый знает, что ему можно, а главное — что нельзя. Мама всех нас опекает. Это гораздо проще, чем жить без правил!
— А ваша сестра?
— Она умерла, — жестко отозвалась Иованна.
— Да, ваша мама писала мне об этом. Я получила от нее такое множество писем с приглашениями приехать, что наконец не выдержала и отправилась в путь, — засмеялась Светлана и сразу спросила боязливо: — А что приключилось с вашей сестрой?
— Автомобильная авария, — прозвучал ледяной ответ. — Но потом Иованна все же добавила: — Прошло уже двадцать пять лет. Это случилось в Висконсине. Ее маленький сын тоже разбился. Она была замужем за одним из архитекторов нашей коммуны, Уильямом Уэсли Питерсом. Вы сегодня с ним познакомитесь.
— Автомобильная авария? — повторила Светлана. Ее это потрясло. — А что именно произошло?
— Толком никто ничего не знает. Кажется, это произошло по вине сестры. Ее, как и вас, звали Светланой. У нашей матери сербские корни… — В голосе Иованны не было печали, он звучал раздраженно, как будто ей не хотелось говорить на эту тему. Светлана смотрела на дорожные указатели: повороты на Энканто-Парк, Кэмелбэк-Ист-Виллидж, Хилариа-Родригес-Парк, Ботанический сад пустыни; какие экзотические и успокаивающие названия. Они красивы, а красота всегда несет облегчение, сказала себе Светлана.
— А что об этом думает ваша мать?
— Нам нельзя говорить об этом. Табу. — Голос спутницы прозвучал почти угрожающе. — Для всех, — подчеркнула она и посмотрела на Светлану. А потом опять громко рассмеялась и начала петь.
Светлане все это показалось очень странным. Внезапно Иованна заявила:
— Надеюсь, теперь вы станете моей сестрой.
Светлана удивлялась все больше. Почему она должна быть сестрой женщины, которую совсем не знает? И почему вообще она должна становиться для кого-то сестрой?
— Я только взгляну на вашу коммуну и полечу обратно. Билет у меня уже есть.
Сейчас, в середине марта, когда в Принстоне еще лежит снег, в Аризоне в воздухе разлит аромат цветущих апельсиновых деревьев.
— Здесь, как и в Индии, у домов растут бугенвиллеи! — сказала Светлана.
— Вы что же, сравниваете Индию с Америкой? — высокомерно бросила Иованна и снова засмеялась. Ее смех походил на крик экзотической птицы.
Наконец они приехали. Иованна передала Светлану нескольким молодым людям, ее провожатым. Они привели гостью в каменный, белый снаружи домик — очень современный и очень низкий, темный, почти без окон, только с маленькими щелями-прорезями — и представили старой даме, которая приветствовала ее сидя и весьма сдержанно. Светлана сказала себе, что отправилась в Аризону лишь ради надежды встретить женщину, которая хотя бы отдаленно напоминала ее мягкую, нежную маму с мечтательным взглядом и бархатистой кожей. Лишившись матери, Светлана с шести лет тосковала по материнской ласке. Но ее мечта опять обернулась химерой.
