Она увидела иссохшую старушку с глубокими морщинами на желтом пергаментном лице. Старушка что-то говорила Светлане, но та особо не слушала — настолько изумил ее облик Ольгиванны: из-под бирюзовой шляпы свисали пряди черных крашеных волос. У ног ворчал большой черный дог. Властная вдова знаменитого архитектора, глава Фонда Фрэнка Ллойда Райта не имела ничего общего со спокойной, застенчивой матерью Светланы. Ее подарок обе женщины приняли восторженно, но глаза у них оставались холодными. Эти светло-карие глаза напоминают глаза коварного дикого зверя, какие были у моего отца, подумала Светлана, прощаясь с миссис Райт.
Молодые люди в роскошных одеждах сопроводили ее в миниатюрный домик, где ей предстояло жить.
— Отдохните. Возможно, вам захочется прогуляться. Далеко не ходите, здесь у нас оазис посреди пустыни. Миссис Райт ждет вас к ужину в своем доме, но прежде в большом зале будет подан коктейль.
Она не знала, что и думать обо всем этом. Но времени собраться с мыслями ей не дали: появилась Иованна, чтобы поинтересоваться, захватила ли Светлана с собой вечерние платья.
— Вечерние платья? Но зачем? В Америке я научилась тому, что одежда не слишком важна.
— У нас одежда не просто важна — она играет решающую роль. Вам непременно нужен вечерний туалет.
— Но у меня его нет. Ничего подходящего в магазинах Принстона я не нашла. Я привезла маленькое черное платье, которое годится для любого случая. Я надевала его на концерты и официальные приемы в университете, на обычные обеды и на прогулки.
— Лучше я принесу вам свои платья, у нас примерно один размер…
Она вернулась с ворохом изысканных дорогих нарядов всех цветов радуги, усеянных яркими камнями и золотыми цепочками. Светлана незаметно улыбнулась: такое она не надела бы ни за что на свете. Вскоре явился и эскорт, чтобы проводить гостью в дом хозяйки на торжественный ужин.
Светлана — в своем коротком светло-зеленом платье тонкого шелка и с часами-браслетиком Браджеша на запястье — вошла в зал, где ее чуть не ослепили яркие наряды и блестящие драгоценности собравшихся. С бокалами в руках они столпились у зажженного камина. Хозяйка, миссис Райт, представила ей какого-то человека:
— Светлана, это Уэс. Уэс, это Светлана.
Подняв глаза на высокого мужчину, она прежде всего заметила костюм песочного цвета, потом фиолетовую вышитую рубашку с толстой золотой цепью, на которой висела золотая же сова с изумрудными глазами. Господи, ужаснулась Светлана. Она перевела взгляд на строгое тонкое лицо, выражающее печаль и напомнившее ей портрет Авраама Линкольна, на густые черные волосы…
Публика вокруг навевала мысли о вольере попугаев в зоопарке. Примерно восемь избранных вскоре прошествовали в соседнюю комнату на ужин. Даже каменные стены, подпиравшие низкий — такой низкий, что некоторым приходилось горбиться, — потолок, были пестро украшены. Светлана сказала себе, что так, наверное, выглядела бы сказочная пещера, где спрятан драгоценный клад. Мужчину, Уэса, усадили справа от нее. Он молчал. Все остальные тоже как будто онемели. Только хозяйка, державшаяся прямо даже когда сидела, говорила без умолку. Все безмолвно слушали ее и лишь отвечали на адресованные непосредственно им вопросы.
Что за глупость с ее стороны — надеяться на встречу с кем-то, похожим на маму. Скорее бы уехать отсюда, думала Светлана.
Она налила себе в тарелку немного красного соуса.
— Осторожно, он очень острый! — тихо произнес Уэс. Светлана не сразу поняла, что это сказал именно он. Голос звучал мягко, вкрадчиво и очень контрастировал с внешностью мужчины и его манерой держаться.
Светлана сказала, что привыкла к острым блюдам, потому что на Кавказе, где она девочкой проводила много времени во время летних каникул, кухня именно такая. Да и индийская еда, которую готовил ее муж, тоже была острая. Уэс сидел неподвижно, жевал, глядел в свою тарелку. К Светлане он даже не повернулся и молчал, как если бы она ничего не сказала. Однако через несколько минут он искоса взглянул на нее, и Светлана почувствовала, что ему захотелось ее рассмотреть. Было бы странно никак не реагировать на этот взгляд, и она улыбнулась ему, что в Америке ровным счетом ничего не значит. Но мужчина тут же отвел глаза, и их взгляды не встретились.
— Я счастлива, что Уэс и Светлана наконец познакомились! — заявила хозяйка, выделив голосом оба имени. Все присутствующие обернулись к ним.
Взгляд миссис Райт испугал Светлану. Она молча опустила глаза. Как если бы ее бранил отец.
В тот вечер она позвонила Марине, гостившей у своей кузины в Риме; каким-то чудом ей позволили выехать из СССР, разумеется, одной, без дочери, которая, впрочем, была уже взрослой. Светлана рассказала Марине свои первые впечатления от «Братства Талиесина».
— Иованна — вылитый попугай с пестрейшим оперением и голосом пронзительным, как трель свистка. Миссис Райт очень напоминает мне отца, — смеялась в трубку Светлана. — От ее нотаций все дрожат.
— А что ты там, собственно, делаешь, Света? Зачем ты туда поехала? Почему ты не в Принстоне? — спрашивала Марина, не разделяя веселья подруги.
