— Сейчас каникулы, я их себе немного продлила. Понимаешь, они меня просто бомбардировали приглашениями, все время мне писали, особенно миссис Райт, и я, наконец, поддалась на уговоры.
— Зачем ты ей понадобилась?
— Не знаю. Я не умею читать в чужих душах. Она вечно твердила, что родилась в тот же год, что и моя мама, что она знает, что мама умерла, и хочет мне ее заменить. Думаю, на это я и попалась: я всегда мечтала встретить кого-то, кто хотя бы отдаленно напоминал мне маму.
— А тебе не кажется странным, что эта женщина так старалась заполучить тебя?
— Почему это меня должно заботить? Что она мне может сделать? Прежде чем прилететь сюда, я купила билет в Сан-Франциско, в нем только дату остается подтвердить. А оттуда я сразу в Принстон…
— Ты прекрасно там обустроилась, живешь так, как тебе хочется, ты свободна и работаешь в одном из лучших в мире университетов, у тебя одна за другой выходят книги. Так зачем рисковать?
— О каком риске ты говоришь? Денег у меня столько, что я вряд ли сумею их потратить. Так что же со мной может случиться?
— Не знаю, Света, не знаю. Но тот, у кого есть деньги, практически всегда находится в опасности, хотя ему и кажется, будто богатство его защищает. А среда, куда ты попала, представляется мне, по меньшей мере, странной. И эти приглашения, которыми они тебя забрасывали… Почему ты так их интересуешь?
— Может, они хотели, чтобы я познакомилась с Уильямом Уэсли Питерсом, учеником Райта…
— А зачем тебе с ним знакомиться, об этом ты не думала? Что выйдет из этого знакомства? Наверняка что-то, выгодное, в первую очередь, им, а не тебе. Этот Питерс холост?
— Его жену тоже звали Светланой. Она погибла в автокатастрофе.
— В автокатастрофе? Вот оно что! А как это случилось?
— Не знаю. Никто мне не рассказывает.
— Света… ты же из страны, где аварии и автокатастрофы часто бывают подстроены. Забыла? Пожалуйста, будь осторожна. Я волнуюсь за тебя.
— И это говоришь мне ты, которая всегда верила людям?
— Просто все, что ты мне рассказала, выглядит подозрительно.
— Не преувеличивай. Я хотела найти мать — и не нашла ее. Посмотрю на Аризону, на пустыню и уеду, чтобы поспеть на свои лекции в последнем принстонском триместре. Все нормально.
— Да, Света, уезжай оттуда — и поскорее.
На следующее утро к ней зашел Уильям Уэсли Питерс:
— Миссис Райт поручила мне показать вам территорию нашего «Братства».
Говоря, он почти не разжимал губ. Казалось, что у него не было собственной воли, что его кто-то запрограммировал.
— Я вчера уже все сама осмотрела.
— Сама? — удивился он.
Светлана почувствовала, что здесь так не принято, что она позволила себе недопустимую вольность.
— Да, сама. Территория маленькая, тут все как на ладони: лишь несколько домиков и площадка с бассейном. И деревьев почти нет…
На малоподвижном лице мужчины появилось выражение недовольства. Светлана чуть было не добавила, что и архитектура показалась ей невыразительной — за исключением того, что здешние темные землистые цвета, помещения без окон и низкие потолки действуют угнетающе, но, заметив реакцию Уэса, быстро сказала совсем другое:
— Однако, возможно, мы посмотрим что-нибудь еще.
Молча, как робот, он проводил ее к машине. Светлана уже знала, что все здешние автомобили принадлежали Фонду Фрэнка Ллойда Райта. Это тоже напомнило Светлане политический режим ее отца и собственную жизнь в Кремле, но додумывать эту мысль до конца ей не захотелось.
Пока они на «кадиллаке» ехали по шоссе через пустыню в Скоттсдейл, Питерс не проронил ни слова. Она тоже молчала, но в этой тишине родилась особая атмосфера, объединившая их. Питерс был по-старомодному вежлив, он всякий раз открывал перед Светланой дверцу, помогал садиться и вновь аккуратно закрывал ее. Эта старомодность очаровывала. Ее спутник казался печальным, даже больным — и она жалела его.
В Скоттсдейле они зашли в несколько ювелирных магазинчиков. Питерс показал ей сделанные по его эскизам серебряные серьги, кольца, браслеты, ожерелья и кулоны с кораллами и бирюзой, на которые его вдохновил фольклор индейских племен
— Помогите мне выбрать колечко на память!
Питерс показал на массивное кольцо с бирюзой.
— Вот. Дизайн — мой.
И сам надел ей его на средний палец левой руки. Довольная Светлана принялась с некоторым даже удовлетворением его разглядывать; такой Питерс ее и сфотографировал.
Когда она села к письменному столу, чтобы подписать несколько открыток с видами аризонской пустыни, купленных ею в Скоттсдейле, уже смеркалось. Она долго сидела в темноте без движения, перебирая в памяти события нынешнего дня. Уэс представлялся ей далеким и загадочным, и она уже приписала ему качества, которые всегда ценила в мужчинах. Ей казалось, что он во многом походит на Браджеша и Алексея Каплера.
Светлана зажгла свет и написала на открытке, предназначенной Марине:
