После лекции свет на сцене погас, а в зале зажегся. Светлана искала глазами Уэса, близкого человека, который бы мог утешить ее, придать уверенности. Но Уэса среди тех, кто к ней подошел, не оказалось.
— Спасибо, очень интересно, Лана, но, знаете, я в России не была, так что мало что поняла. Впрочем, это моя вина, золотце, — громко сказала ей Иованна в фиолетовом бархатном костюме, увешанном золотыми и серебряными шнурами.
— Это было так интересно, миссис Питерс, но вам не кажется, что пора бы уже забыть о прошлой, русской жизни? Попробуйте! — предложил высокий подтянутый лысый человек с седоватой козлиной бородкой и с большой платиновой серьгой в правом ухе.
— Это было замечательно, но почему вы так мало говорили о самом Стендале? Я люблю все французское, Париж чудесен! — воскликнула дама в длинном черном платье.
— Очень интересно, Лана! Но вы не думаете, что это было похоже на сборник анекдотов из вашей бывшей жизни? — спросил худой подвижный человек с длинными волосами, опиравшийся на палку с набалдашником в виде змеиной головы.
Потом мимо прошествовала миссис Райт, прошипевшая на ходу:
— Письмо! Я могла догадаться! Что ж, Лана, вы меня не разочаровали, я знала, что все так и будет.
Уэс! Вот он, направляется к ней.
— Ну как, Уэс?
— Пойдем домой. Миссис Райт не пригласила нас на прием.
— Так что скажешь, Уэс? Было совсем плохо?
— Нет, плохо не было. Просто… Почему, бога ради, ты вечно говоришь о России? Россия — враг Америки, оставь ее в покое.
— Россия — это то, что я знаю. А врага надо знать! В Принстоне мои размышления о России были всем интересны — и студентам, и преподавателям. После лекций мне несколько раз стоя хлопали!
— Мы не студенты, хотя пара десятков их тут и была. Ты уже пять лет живешь в Америке, ты замужем за американцем, твоя дочь — американка, ты попросила для себя американское гражданство и получила его. Ты захотела новое имя. Так неужели ты не можешь перестать быть русской? Ты просто не хочешь быть такой, как мы. Ты постоянно пытаешься чем-то от нас отличаться. Вот моя первая жена, та наоборот…
Когда они пришли домой, Уэс торопливо схватил несколько книг и отправился в мастерскую.
Скоттсдейл, Аризона
Дорогая Марина,
кажется, я вступила в новый этап жизни. Это всего лишь ощущение, но я прислушиваюсь к своим инстинктам и иногда верю им даже больше, чем объективным аргументам.
Сегодня утром Уэс пришел из мастерской, где ночует, к нам домой на завтрак. Да, в виде исключения нам было разрешено позавтракать дома, а не со всеми остальными в общем зале, где члены семей редко сидят вместе. Думаю, иногда он завтракает дома просто потому, что любит читать за едой газеты. В общей столовой это запрещено. Ночью я плохо спала — опять мрачные сны и приступы паники. Но об этом я напишу как-нибудь в другой раз. Сейчас же я упоминаю об этом только для того, чтобы объяснить: из-за бессонной ночи мои чувства были обострены. Во время завтрака я хорошенько присмотрелась к Уэсу. И, чтобы скрыть улыбку, начала старательно помешивать кофе, хотя он был без сахара. Да, нынче утром я увидела его таким, каков он есть: привлекательный мужчина, безукоризненно одетый, с безупречной прической, симпатичный, скучный, корректный и совершенно обычный.
Я смотрела на него и думала о том, что плачу его долги и трачу огромные деньги на содержание фермы его сына. Я хотела быть счастливой. Хотела? Нет, я и сейчас мечтаю о счастье, о доме, о спокойной тихой семейной жизни. Ради этого идеала мне не жалко денег моего фонда, который беднеет с каждым днем. Иногда я вспоминаю слова, которые прошептал на моей свадьбе Алан Шварц: «За деньги любовь и счастье не купишь!»
Скоттсдейл, Аризона
Дорогая Марина,
если бы ты знала, сколько всего случилось с тех пор, как я тебе писала! Здесь, в Аризоне, я кажусь себе узницей, и единственная моя радость — это принятие ванны в вечерние часы, когда садится солнце. Оля в это время еще в садике. Во всем доме — низкие потолки, потому что архитектор Райт был невысоким и потолки делал под себя, так что все тут ходят сгорбившись… окна маленькие, света мало, и только ванная бывает по вечерам залита оранжевым светом. Я купаюсь в воде и в солнце, пою, иногда даже танцую. Недавно после полуденного кофе я принялась искать в ванной чистое полотенце, новое, голубое, с вышивкой, подарок Уэса. Я точно помнила, что утром меняла полотенца, но это никак не могла найти. Я осмотрела все шкафы, все уголки, даже кусты и деревья. А потом решила заглянуть в мусорный бак. И нашла новое полотенце именно там! Как оно туда попало, было для меня загадкой.
Ночью мне опять приснилось, что я — индуска с тяжелым сосудом на голове. Он качается, но я обязана удержать его, в нем — моя жизнь.
Об истории с полотенцем я Уэсу не рассказала. Постирала его, погладила — и утром оно опять висело в ванной.
— Оно хорошо впитывает? — спросил Уэс.
— Это — мое любимое полотенце, — ответила я.
Уэс коснулся губами моих волос и ушел.
