Она дописала письмо, заклеила конверт и собралась надписать адрес. В этот момент крохотный пекинес, недавно подаренный Ольге подругой, зубами вырвал у Светланы записную книжку, чтобы с ней поиграть. «Мака, прекрати!» — прикрикнула Светлана и отняла у собаки книжку. Та раскрылась на странице с буквой «X», где был всего один адрес и один телефонный номер. Светлана какое-то время смотрела на страничку, а потом взялась за телефон. Набрала номер и, затаив дыхание, принялась ждать ответа. Есть ли кто-то дома? И дома ли Сэм Хаякава, один из Олиных дядюшек, профессор и политик, сенатор от штата Калифорния? Какое бы это было везение!
— Алло! — послышался в трубке мужской голос.
— Алло! Это Сэм Хаякава?
— Да, я. Привет, Светлана, как ты поживаешь и откуда звонишь?
— Дон, какое счастье! — она даже всхлипнула от радости. — Я звоню из Советского Союза, ты не представляешь, во что я впуталась!
Сэм засмеялся:
— Ничего, все будет нормально. Что я могу сделать для тебя и Ольги?
Она рассказала, что Ольгу уже ждут в Кембридже.
— Это же отлично, Света!
— Но Советы не хотят выпускать меня из страны, Дон! Они не признают мое американское гражданство!
— Света, это всего лишь маленькое дипломатическое недоразумение! Ерунда, которая решается одним звонком! Я немедленно позвоню в МИД и распоряжусь, чтобы американский консул разыскал вас в Москве и все уладил. Американский гражданин имеет право вернуться в свою страну, и никто не смеет запрещать ему это. Это все, Света?
Она продиктовала Дону свои адреса и телефоны.
— Для начала я позвоню в Вашингтон и передам всю эту информацию, а потом извещу прессу, что Ольга возвращается в Кембридж, а Светлана — в Соединенные Штаты. Тогда Москва уже ничего не сможет поделать, если, конечно, не захочет выглядеть на международной арене злодейкой и лгуньей. А этого новому горбачевскому правительству точно не надо. Так что, Светлана, одевайтесь с Олей понаряднее и идите отмечать вашу вновь обретенную свободу!
Светлана так и сделала. В тот день ей как раз исполнилось шестьдесят. Вообще-то она вовсе не собиралась отмечать эту дату, но после разговора с Доном у нее стало радостно на душе. Она надела черное платье, которое ее стройнило, и отправилась с Ольгой к друзьям.
На следующий же день мать и дочь собрали чемоданы и поехали в аэропорт, чтобы лететь в Москву. Ольга с Макой на поводке и смеялась, и плакала, потому что ей не хотелось расставаться с грузинскими друзьями. Ну а Светлана мечтала лишь о том, чтобы поскорее выбраться из России.
Прилетев в Москву, они вместе с собачкой поселились в той же гостинице, где жили по приезде из Америки. И сразу раздался телефонный звонок: американский консул советовала, как именно следует действовать. Итак, Светлана направила Горбачеву телеграмму с просьбой выпустить ее из страны. Потом она подала формальное прошение в Верховный Совет СССР, находившийся неподалеку от Кремля. Назавтра ей пришло подтверждение: телеграмма Горбачеву была вручена. Светлана почувствовала облегчение. И тут ей вновь позвонила консул: она хотела прийти к ним в гостиницу, но ее как иностранку не пропустили и не разрешили находиться даже в холле внизу. Светлана вышла на улицу и села в машину консульства, только там женщинам удалось поговорить.
— Почему они чинят нам такие препятствия? — улыбаясь, поинтересовалась консул.
— Просто так, чтобы жизнь медом не казалась. Человека надо помучить, помотать ему нервы. Это такой национальный спорт, — объяснила Светлана. Она отдала консулу фотографии на паспорт и простилась с ней.
Спустя несколько дней из Верховного Совета сообщили, что ее американское гражданство в расчет не принимается, что она по-прежнему советская гражданка и выездную визу ей не дадут. «Но как же я смогу купить билет на самолет?» — растерянно спросила она по телефону у консула.
Та ответила, что никакая выездная виза не понадобится, потому что улетает она, пользуясь американским паспортом, и помогла купить билеты.
Ольга летела в Лондон, а Светлана днем позже — через Цюрих в Чикаго. Там она арендует машину и поедет в Висконсин, где ей нравится, где очень красивая природа и где она быстро придет в себя. И только после этого она встретится с друзьями и со своим русским издателем в Принстоне и Нью-Йорке.
— Мама, Маку ты возьмешь с собой! В Англию собак не пускают, — заявила Оля.
— Маку? Нет, мышка моя. Давай лучше оставим ее здесь, в Москве, у друзей — или отправим в Грузию.
— Нет, мамочка, я хочу, чтобы Мака жила с тобой.
— Ладно, дочка, тиран ты мой маленький. Ты опять добилась своего. В самолете Мака поспит у меня на коленях. Я готова хоть клубок змей в сумочку положить, лишь бы быть подальше отсюда!
Дорогая Марина,
