Ваня не приехал, сославшись на появившиеся дела, а Макс стал моим вторым разочарованием. С ним до этого мы пили водку на брудершафт, обсуждали с разных (научных, житейских) сторон девушек, спорили на счёт существования Бога и пытались найти истину в сложном через простые действия. Теперь всё это он делал с Мусиным – крутым фриком из лицея, который был баснословно богат и покрыт татухами. На пальцах у него набито "Drop Dead", на тыльной стороне кисти лицо шута, на шее лицо девушки в маске. В ушах тоннели. Этакий Оливер Сайкс на минималках, выросший на общественных штампах и сломавший их. Он тупо ложил хер на общественность и был обсуждаем за своё поведение: вытирал палтинниками кроссовки, при всех мог растоптать свои очки ”Gucci”, шлёпнуть по жопе любую девку.
После совместной тусы на "SB" у нас произошло слияние, и Мусин с Гудзь идеально вписались в нашу компашку. Только после того как я понял, что Максу теперь интереснее с ним, я пожалел, что позвал лицеистов тогда… Но они же деньги. Большие…
В конце октября меня позвала лицеистка Титюнова на вписку в честь закрытая 1-й четверти. Она сказала, что там будет Кристина и парни из "SB", и остальные наши. Первым делом, я спросил сколько нужно бутылок, но она сказала, что у них есть. Было плевать на бабло уже. Я не терял надежду помирится с Кристиной, её недельное молчание меня пугало. Сильно. В голове ещё крутилась мысль о том как бы споить этого Мусина и заобщаться по душам с Максом. Наверно, из-за этих двух людей я поехал, бросив больших клиентов, на Проспект Кирова, 27 в маленькую снятую на ночь хрущёвку.
На вписке Кристина сидела со своими девочками, Макс что-то оживлённо рассказывал Мусину и Ливанову. Я сидел на диванчике и опрокидывал стопку за стопкой "5 Озёр". Я сильно волновался и решил, что пока достаточно не выпью – разговаривать не пойду. Перебрав, я подошёл к Кристине, она посмотрела на меня, как на дерьмо. Я вежливо попросил её выйти и поговорить со мной. С четвёртого раза она согласилась. Мы сели за грязный от пепла белый стол напротив друг друга. Первым делом я достал сигареты: прикурил сначала ей, потом себе. Пьяное волнение не рассасывалось. Я выпустил клуб дыма.
-Кристина. Мне… Мне очень жаль, что так получалось…
–И?
–Прости меня. Все эти последние 2 недели я был занят. И никак не мог уделить тебе времени, но я думал о тебе.
–Я видела, шлялся по клубам. Опять этот твой трёп начинается.
–Кристина, послушай… Давай забудем это. Любовь стоит дороже бизнеса. Давай начнём всё сначала?
–Нет!
–У нас же так хорошо всё начиналось. Только вспомни! Тебе же было хорошо со мной.
–В том то и дело, что было. Сейчас у меня появилась молодой человек.
–Что??? Как??? Кто это?
–Это уже не важно, мне не о чем с тобой разговаривать больше.
–Почему?
–Потому что ты конченный алкаш и бабник. Мне рассказали о твоих прошлых девушках, как ты им изменял.
–Крис! С тобой у меня всё ина…
Не успел я договорить слово, как меня оборвал оглушительный удар в глаз из ниоткуда. Моё сознание рухнуло вместе со стулом под стол. Забасил голос Ливанова.
–Ты чё, сука, думал меня наебать, думал я паль не смогу отличить от оригинала? Как ты конкретно наебал мен, обмудок!!! – он добавил мне с ноги в живот. -Ты мне за всё ответишь, тварь!
Я непонимающе лежал на полу. Чёрный экран с левой стороны. Смотрел на происходящее правым закатывающимся глазом. Прибежали ребята и стали оттаскивать от меня Ливанова, которой обрушал на меня грохот зверских ударов.
Я резко перешёл в гостиную. Кристина сидела на коленях у Вани. Я сел возле них и в недоумении смотрел на неё. Она сидела и улыбалась. Из кухни выбежал разъярённый Ливанов и кинул в меня пустую бутылку, которая разбилась об стену. Я отскочил и зажался в углу. Это происходит по настоящему? Я обращался к Кристине с боязливой помощью: «Успокой его. Поговори с ним. Не надо этого!» Она молчала. Шум и маты давили на голову. Макс сдерживал Ливанова, смеясь, задавая ему вопрос: "Зачем ты его тут ёбнул, могли же просто попиздиться на улице?"
Тот орал, что убьёт меня. Сработал инстинкт самосохранения. Я выбежал в носках и одной рубашке в подъезд, спотыкаясь, из него на улицу. И пустился прямиком по первому снегу в сторону дома. Я был пьяный, слушал лязгающий страх, орущий в голове. Ни ощущал ни холода, ни льда на пятках, только буксирующую глазную боль. Все вещи остались там… Мне было плевать. У меня перед глазами не было ничего, кроме мельтешащей картинки. Я в адреналиново-неконтролируемом состоянии добежал до своей квартиры. Открыла ошарашенная бабушка. Я сказал ей, что меня ограбили. Попросил её не звонить маме и в полицию.
–Я сам разберусь.
Она принесла лёд и села рядом. Я обматерил её и выгнал из комнаты. Запер себя изнутри и рыдал, рисуя фломастером по стене: «Дружба не длиннее ночи, любовь короче секса…»
Эти шальные деньки.
-Уйди!!! Не заходи ко мне никогда! Уйди навсегда! Уйди!!! – ору я бабушке, колотя руками дверь.
–Саша, открой… – горестно причитает она. -Не надо закрываться. Я волнуюсь… Выходи. Я тебе помогу.
