–С Колей.
–А кто это?
–Щас сам поймёшь.
Мы стали одеваться. У бабушки дверь была по-прежнему закрыта. Я сильно хотел извиниться, но мать меня торопила. Сердце сжалось ещё больше.
Возле подъезда стоял седой старик лет 60, одетый во всё модное, левайсовское. Он был загорелый, с большими усами, розовощёкий. Выглядел свежо и пыхал здоровьем. Они поцеловались с мамой. Значит, это и есть тот самый хахаль. Я протянул ему руку, но он не пожал мне её, пристально посмотрел на мою харю и велел садиться в машину.
Мы ехали в старенькой «Митсубиши Монтеро». Я задумался: как такой состоятельный человек может ездить на такой развалюхе? Может скрывается от кого или специально не хочет привлекать к себе внимание? Подозрительно. Машина неслась сквозь снежную метель. Мне представлялось, словно меня, как пса, везут сдавать в приют недовольные хозяева. В довесок к этому у меня была сильная интернет-ломка. Нужно срочно всем ответить! Я успокаивал себя тем, что мы скоро приедем, и я заберу своё драгоценное яблоко.
-Ну, тусовщик, добухался? – обратился ко мне с презрением старик.
У меня не было особого желания с ним общаться, но всё же я ответил.
–Я… Это… Получилось случайно, – неуверенно произнёс я. -Попал не в то время и не в то место.
–Ага, рассказывай. Случайно ничего не происходит, – ощерился дед, с пренебрежением продолжив. -Хотел бухнуть – бухнул. Хотел получить веселье и радость – получил в морду. Понравилось, да?!
–Не особо… – тихонько промолвил я. -Мне показалось, что я совсем не с теми людьми пил…
–Да как ты вообще можешь в своём возрасте говорить об алкоголе?! Я только на 3-м курсе института попробовал впервые спиртное, а ты? Синяк. Посмотри на себя, – он глянул в зеркало заднего вида. -На маргинала похож. Позор на мои седины везти такого отброса как ты.
–Я тебе говорила, что это Тумановское отродье неисправимо, – вставилась мать. -На одни и те же грабли наступает каждый раз и выводов не делает!
–Ты бы о маме своей подумал, – серьёзно заговорил старик. -Она работает, обеспечивает тебя, а ты этого не ценишь.
–Он своими куриными мозгами никогда этого не поймёт, – ощетинилась мать. -Ему тусовки, гулянки нужны.
–А учится он как? – спросил дед.
–Да сквозь рукава.
–Простите за мой ветер в голове. Я сплошная ошибка. Я исправлюсь…
Эта парочка продолжала убивать меня изнутри своими нравоучениями. От злых эмоций, изливавшихся на меня, я прятался за снежными видами из окна. Город так красив зимой. Так холоден… Нравиться ли ему жевать меня?
Приехали на место. Старшие приказали сидеть в машине. Я остался и смотрел печальными глазами как падает снег. За что такие неприятности?
Они вернулись. В чёрном пакете лежала моя куртка и ботинки. Я схватил его и прижал к себе.
-Телефона в карманах нет. Поздравляю. Новый я тебе не куплю. Заработаешь сам, – задирающее гавкнула она.
–Когда заработаешь сам, тогда и поймёшь цену деньгам, – цинично изложил богач.
Внутри что-то провалилось. Все фото, видео, переписки, секреты… Весь компромат теперь оказался у другого человека. Там же и я голый есть, и множество девочек-однодневочек. Если это попадёт в сеть? Телефона больше нет. Он – это я. Часть моих воспоминаний в мгновение исчезло. Почувстовал себя неполноценным. Невыносимо тяжело. Не принимаемо. В голове сумятица. И сделать ничего нельзя… Тупиково. Невидимая утрата, наносящая видимый отпечаток на социальной душе. Интернет. Не смогу. Уничтожен виртуально. Меня убила зависимость.
Я сидел и молчал, пока словесные язвы летели на меня с передних сидений. Мне было одновременно смешно и грустно. Я знаю, что: «Деньги добываются кровью и потом, Саша» – и они есть у меня, но желание покупать что-либо пропало. Какой ценой я их получил? Из-за них я потерял любимую девушку, обвёл вокруг пальца Ливанова, обманул Макса и Ваню… По-честному я был не заработал тех денег. Максимум 400 рублей на раздаче листочков за 4 часа. Мне было больно. Хотелось уткнуть рты взрослым, но сказать каким путём я заработал их, не мог. Прикроют лавочку или не поверят, подумают, что украл. В данную секунду я бы отдал любую сумму, чтобы сейчас не чувствовать всего этого дерьма, которым наполнилась душа. Без связи, без плеча рядом, без неё. Я ощущал себя в открытую паршиво. Нахождение в пространственном нигде…
Меня, как покалеченного пса, привезли домой. Глаз натужно страдал. Мама напоследок изъяснила: «Теперь ты на домашнем аресте, паскуда. Дотации понижаю до 10 тысяч. Бабушка будет держать тебя на контроле, меня в курсе. Только вякни на неё или не сделай что-нибудь по учёбе – я сразу Юре позвоню. Он тебя в порошок сотрёт. Если я с тобой разговариваю, то он не будет!» Выслушав ультиматум, я скрылся в тёмном подъезде. Ударил кулаком по лифту, чем причинил себе ещё больше физической муки, и пошёл по ступенькам на 7-й этаж. Голова закружилась. Я думал как бы не расплакаться.
