Зная трусливость своих слуг, он неоднократно избивал их, выбивая весь страх. Правда, только на некоторое время. После небезызвестный зверь возвращался на своё законное место. Но, тем не менее, слуги быстрее отвечали на вопросы и выполняли свои обязанности.
– Господин, может, не стоило выпускать его? – боязливо спросил Фири, сжимая веки. – А если он ненароком убьёт её? – он сгруппировался, готовясь к мыслимым ударам невидимого противника.
И, можно сказать, слегка огорчился, не дождавшись привычной боли после вопросов. Осторожно приоткрыв глаза, слуга увидел лицо Лафрона, казалось, счастливого, но точно не злого.
– Стареешь ты Фири, что уже не можешь понять разницу между громом и молнией, – с издёвкой сказал Господин, медленно поворачиваясь.
– Обижаете, сэр! Всё я могу… – немного обиженным голосом отозвался Фири, взвешивая руками слова Лафрона. – Гром – это гром, а молния та ещё злючка! Её не слышно покуда не видно! – с умным видом добавил он.
– Вот именно! Поверь моему опыту, наш новый друг всего лишь гром. Только напугает, – забавляясь, ответил Лунный Дьявол.
– А кто тогда молния? – недоумевая, спросил Фири.
Глаза Лафрона блеснули по-змеиному холодно и жестоко, он напрягся, сжимая ладони в кулаки. Фири не видел искажённого лица Господина и потому мог лишь догадываться о дьявольской улыбке, возникшей на его губах. Алчность отразилась в его чертах, он жаждал всем нутром крови врага.
– Король Южных Земель, также известный как Король Войны… – холодная надменность вернулась к нему, скрыв, до поры до времени, его страстную жажду смерти и предвкушения вкуса крови на своих губах.
Фири никогда ещё не видел Лафрона в таком расположении духа, что-то жуткое охватило пространство вокруг них. Когда казалось, что лес полностью принадлежит лишь воле Хозяина и Госпожи. Но сейчас слуга ощущал незнакомое, нечто новое в этих безмерных потёмках смерти и боли. Он чувствовал запах неутолимой жажды и, возможно, небольшого привкуса мести. Но точно слуга не мог разобрать. До этого ещё не случалось ему встречаться с подобным явлением. Тьма всегда приносила привычные звуки, запахи и страхи.
Глухие шаги эхом отдаются по туннелям. Как правило, попадающие к ним умели хорошо бегать, однако недалеко. Их силы заканчивались там, где начинался старт и до финиша никто не доползал. Запахи хоть и были разными и всё же весьма похожими друг на друга или возникающие следом. Например, запах страха приносил пот и гормоны, а запахи боли и крови – смерть. Всё было логично и слишком обычно.
Но только не сейчас.
Лафрон умеет поражать и порой Фири это пугало больше всего на свете. Никакой гнев не шёл в сравнение с его безумием и сегодня он свихнулся вконец.
Дорожка лихо уходит наверх
И кто знает, что нас ждёт теперь?
Лес молчаливо расступается пред нами,
Пред Господами ровными рядами!
Скажите им, что мы пришли с добром,
Скажите им, что мы спешим домой!
Миро мысленно напевал мелодию, давно забытую им и невзначай вернувшуюся, когда тропинка стремительно направилась ввысь. Он завёл её по-кошачьи, тихонько мурлыча. Арнес не сразу вспомнил слова, но сама музыка случайно всплыла в его памяти давно утерянных дней. Ему вспомнился лес, раскинувший свои лапы за горизонт, в солнечных землях Альмареа Рена.
Узкая тропка виляла между деревьев, подскакивая на возвышенностях, и хитро улыбаясь, терялась в высокой траве за поворотом. Гордый змей пернатый хвост игриво вёл вперёд, пели птицы и носились по краям дорожки зайчата, а солнце ласково следило с материнской любовью за двумя ещё не возмужавшими фигурами, поднимающимися на холм. Те давние летние дни порой возвращались и почти сразу забывались в свете серых лет, больше напоминающих войну. Арнес не мог припомнить спокойные лета, когда мир был ещё юн, и зло не успело посеять свои семена. Лишь тень света он застал, когда родился. Уже тогда мир менялся безвозвратно.
Юный принц шёл позади, а перед ним довольный кот, уже познавший горечь дней и радость лет. Они блуждали вдвоём по лесам и горам, по заброшенным землям и хитрым берегам запретного края. Они были друзьями и если не смотреть на внешность, то братьями по крови. Арнес статен и силён, а Миро мудр и хитёр. Две грани пересеклись и больше таких не будет. Кот ступает впереди и мурлычет песнь, а принц идёт за ним и поёт громче соловья.
Скажите им, что мы пришли с добром,
Скажите им, что мы спешим домой!
Деревья, покачиваясь в такт их мелодии, расходились кто куда, одни налево, другие бежали направо, и оставалась лишь тропа, уже не стремящаяся заплутать, а ровно выводящая из леса. Где в свете изумрудных огней виднелся мрачный утёс и высокие врата, поднимающиеся куполом из серебряных звёзд на десять футов вверх. Каменная тропа светилась маленькими огоньками, освещая многоликие статуи Богов разных стран.
– Это врата? – поинтересовалась Лис, вступая на каменную дорожку и глядя во все глаза на божества, тянувшиеся к ним белыми руками.
