- А ну-ка, панове-молодцы, поглядите, чего вокруг есть? Да сторожко глядите! С бережением!
Я снял жупан, расстелил на камнях и прилег, не обращая внимания на сопящих по бокам хлопцев. Пусть все бегают, а жид клятый отдыхать будет. Шаббат у жида!
Но сначала…
Прочь Тени!
…И вздрогнул я вновь, ибо увидел то, что не должно быть здесь.
Перекресток!
Прямо передо мною вдаль уходила широкая дорога. Даже не дорога - проход! Черная Бездна сгинула, растворилась без следа, уступая место привычной белизне Сосуда.
Словно окно.
Окно, ворота, дверь…
Я открыл глаза.
В двух шагах - серый камень бесконечной дороги, а за ним - привычные деревья.
Рощица - обычная, чуть ли не сотая за день.
Обычная - да не очень!
Я даже встал - осторожно, дабы стражей своих не потревожить. Сосны с елями толпятся, к склону отвесному лепятся.
Вэй, не сосны! Не елки! Не можжевельник, не боярышник.
Неужто никто не заметил?
Я поглядел по сторонам. Костер дымится, смолой сосновой пахнет, панове-молодцы котел над огнем пристраивают…
Их бы всех - в этот котел! Вэй, славный кулеш бы вышел!
А вот и пан сотник - с есаулом лясы точит, не иначе план военный составляет.
Архистратиги!
Так-так! Выходит, никто кроме меня, и не заметил? Ай, славно!
Я вновь прилег, расстегнул ворот рубахи. Что-то странное поплыло перед глазами. Слепил Великий Горшечник Сосуды…
- Эй, хлопцы! Как там жид? Не убег?
- Да куда ж ему? Они, жиды, жизнь свою поганую любят! Пуще серебра!
…А вот это верно! Люблю я свою жизнь больше серебра.Но не больше крови! Их - этих убийц народа моего - проклятой крови!
- Спишь, что ли, Юдка?
- Сплю, панове, сплю!
…Слепил Великий Горшечник Сосуды, да уложил их горлом к Эйн-Соф - Мировому Пламени. А что будет, ежели Сосуды… Ежели кувшины горлышком к костру уложить? Сверху взглянуть - вроде круга.
…И бесконечный путь вдоль подступившей к ним Бездны!
Бр-р-р-р!
Что за ересь пришла к тебе на ум, глупый Юдка? Или не ходил ты в хедер? Или не читал Тору? Или не открывал великую Книгу "Зогар"? Где же там такое написано? Чтобы горшки горлом к огню, а вокруг - дорога, вроде ленты, что гойские девки в косы заплетают?
И проходы! Окна в каждый Сосуд!
Прости меня Святой, благословен Ты, ибо пришла в башку мою глупая ересь. И такая глупая ересь! Такая глупая!…
Не хотел погубить нас великий Рахаб! И на путь верный направил! Верный - но не прямой! Не иначе, прошли мы мимо нужного Сосуда, Самаэлевым воинством едва не убитые, а посему послали нас по дороге дальней, вокруг всех Сосудов идущей!
Не вокруг ли Света Божьего?
- Эй, жид! Юдка! А ну проснись!
Проснулся жид Юдка.
Так-так, опять гости. Да не один - толпа целая. Скалятся, перемигиваются. Видать, решили с жида Юдки поглумиться.
Я не против. Глумитесь, панове-молодцы!
- Так что мы твоей мосци, пане Юдка, ужин принесли. Не изволишь?
Кто шапку снял, а кто и в пояс поклонился.
Ага! Уже в пояс кланяться стали!
- Кулеш его мосци!
А вот и кулеш - котелок полный, дымится еще.
- Звиняй, пан зацный, что ложка не серебряная! Как думаете, хлопцы, простит нас пан Юдка?
- Гы! Гы-гы!
- Простит! Как есть, простит! А ну, жри, сучий потрох!
От котелка несло горелым салом. Ах, вот чего они удумали! Вэй, как смешно - жида салом кормят!
- Жри, сволочь! Зря, что ли, кланялись?
…Гибли мои предки перед алтарями, не желая идоложертвенное вкушать. Эх, встать бы мне, как тезке моему Иегуде Маккаби, да воззвать перед смертью к Б-гу Израиля!
А зачем?
Первая ложка глоталась с трудом, вторая уже легче.
- То спасибо, панове черкасы! А в следующий раз сало тмином заправьте. И чесночку бы, чесночку!
Хохотнули - да как-то невесело. Переглянулись, кто-то плечами пожал…
Весело было мне.
Стоят дурни, не видя, не чувствуя, что за их спинами - Спасение. Задницами повернулись. А жид Юдка знай себе кулеш трефной наворачивает.
- Ну будет, тебе! Весь котелок съешь!
А почему бы и нет? Не в сале смак - в закуске. А вот она закуска - дюжина дураков, которых ждут - не дождутся в их гойском пекле.
Цимес!
Иегуда Маккаби разрешил войску своему сражаться в шаббат. Иегуда бен-Иосиф дозволил себе вкушать трефное.
Умри, душа моя, с филистимлянами!
Хорошо спится над Бездной!
Крепко!
Так крепко, что панам черкасам пришлось жида клятого под ребра толкать.
- Гей, Юдка! Вставай, вставай! В синагогу опоздаешь!
Серое небо, серые скалы, темная шевелюра рощицы. Зеленая, наверное. А вот и тараканы! Уже и котел вымыли, и коней оседлали. Сейчас дальше поскачем - вокруг Мира Б-жьего. Гой-да, гой-да, как говаривал пан Станислав.
- Пане сотнику! Пане сотнику! Там! Там!…
Эге, а это кто? Черноусый, в левом ухе - серьга серебряная - и шабля в руке. Тоже в левой.
- Чего сталось, Свербигуз?
Ой, точно! Свербигуз! Знавал я одного Свербигуза - еще за Днепром. Паном был зацным да все с прозвищем непотребным маялся. Не выдержал, поклонился попу битыми талярами, тот и дозволил сменять - СвербигуЗа на СвербигуСа.
- Батька! В леске том! Баба! В смысле девка! И без всего!
Грохнуло - словно из сотни гаковниц грянули.
- Ой, хлопцы! Ой, гляньте на него! Ну, Свербигуз, ну, силен! И в пекле девку отыщет!
