Когда ему в палец игла золотая ткнулась, простился сотник с душой своей бессмертной. Думал: душу - на дочку. Свою душу. Свою! Не хлопцев, не черкасов валковских, за которых перед Богом да гетьманом в ответе. И кто ж он после этого? Ну, разорвут Юдку-убивца конями, ну, отрежут поганую голову. И что?
Обернулся пан сотник влево. Твердо смотрел клятый Юдка. Твердо, без страха. А как поймал его, Логина, взгляд - ухмыльнулся в пламень-бороду.
И жаром залилось лицо, и рванулась рука к верной "ордынке"…
- Пане сотник! Пане со-о-отник!
Что?!
Нет, не обмануло эхо. Да и нет тут эха! А как рушница бьет, Логин Загаржецкий помнил крепко. Помнил - не спутает.
- Хлопцы! К бо-о-ою!
Вэй, ну и людно на Околице стало! Прямо прошпект питербурхский!
- Отряд там! С рушницами! Нечитайлу ранили!
- Как? Нечитайло! Эх, рассучьи дети! Ну-ка, хлопцы, заряжай!
Так-так! На белом коне долговязый… Как бишь его? Ага, Забреха, второй конь - с седлом пустым…
- Трое! Или четверо! И коней с дюжину. То есть не коней…
- Впере-е-о-од!
Эх, горяч ты, пан Логин! Я бы сперва хлопца дослушал. А вдруг там не кони, а медведи? Или тигры?
- Гром, бонба готова?
- Завсегда готова!
Ага, вот они!
Вначале почудилось, что встречались уже. Латы темные, да шлемы, да пики. Не из Вифлиема ли едут? Вкруговую?
- Пали!
Хорошо, рот раскрыть успел - знатно ахнуло. Добрая вещь гаковница! Тот, что впереди ехал, кажется, уже оценил.
- Шабли! А ну-ка, Дмитро! Бонбу!
Ой, вэй!
А как дым рассеялся, как откашлялись да сажу с лиц вытерли, стало понятно - кончилась баталия. На земле - четыре мертвяка, трое - в латах, один в каптане, да две лошади, да еще одна ногами дергает. Отбегалась, бедная!
- Вот так, Юдка! Так со всеми вами будет!
- Вэй, пан сотник! Вы прямо-таки Голиаф!
А вот и Нечитайло в сторонке лежит, глазами лупает. Жив? Вроде как.
- Они… Мы… Мы к ним, кто такие, спрашиваем, а они - из мушкетов!
Из мушкетов?
Не утерпел - с коня спрыгнул. И пока хлопцы по сумкам седельным шарили, да лошадей уцелевших сгоняли, поднял рушницу.
- А ну, положь! Положь, клятый жид!
Положил, тем более - разряженная. Ой, дивная рушница! Где-то видел я такие! Ствол короткий, раструбом, кремня нет, приклад тяжелый, зато в насечке серебряной…
- А вы сами взгляните, пан Логин!
- Тю!
Вспомнил! Видел, ой, видел! И совсем недавно, и трех недель не прошло. Славная у пана Мацапуры оружейная! Все там есть!
То есть, было, конечно.
- Фитильное ружье, пан сотник. Аркебуза. Видали такое?
Посопел, потрогал, нахмурился.
Не видал.
- Пан сотник! Пан сотник! Вот кони эти! Химерные!
Он оглянулся - и я оглянулся. У него глаза на лоб полезли, и у меня - следом. Он перекрестился…
Вэй, почему я не гой!
Такого и у пана Станислава не было. То есть, таких. Не лошадь, не осел, не верблюд. Шея длинная, уши острые, шерсть белая. Может, верблюд все-таки? Только поменьше, и горбов нет.
- Их тут с дюжину. Под вьюками. Чего делать будем?
Мы смотрели - и верблюды эти безгорбые смотрели. На нас. В глазах темных - страх и тоска. И вправду, изголодались панове черкасы. Затоскуешь тут!
- Вот чего, хлопцы! Перво-наперво - отченаш прочесть. Затем - каждую тварь крестом осенить. А потом - во вьюки заглянуть!
Ну что с них взять, с этих гоев-язычников?
Пока крестили да молились (ой, смех!), я потихоньку в сторону отошел. Все ясно - караван. Не иначе, заблудились, свернули на Околицу, да в недобрый час на заставу нашу налетели.
Прочь Тени!
Оглянулся, всмотрелся…
Нет, не видно Окна. А интересно бы знать, откуда ехали бедолаги. Это ж где сейчас из аркебуз стреляют? И где такие верблюды травку щиплют?
- Панове! Да тут припасу - море Черное! И горелка, горелка!
- Гур-р-р-ра-а-а-а!
Да, кому что, а курци - просо!
- Пей, пей, жиду! За погибель свою пьешь!
Пью!
Тем более не горелку, не медовуху даже - мадеру. Настоящую. Пил я мадеру у пана Станислава, да куда ей до этой!
Табор разбили тут же. Только трупы подальше унесли да камнями завалили. И вправду, трудно сдержаться. Мясо копченое, рыба, сухари, фрукты. И мадера, конечно. И печенье даже - на закуску.
Славно поют! А ведь действительно, не чурается их доля! Или кто-то Там решил, что не написано им на роду среди этих гор помереть? Выходит, я Б-гоборцем стал?
Оглянулся, осмотрелся - нет пана морока. Спрятался! А жаль, хотелось ему напоследок вопрос задать. То есть не вопрос. Вопрос я уже знаю. И ответ знаю. Просто интересно, зачем ему надо, чтобы я, Иегуда бен-Иосиф, НАРУШИЛ ЗАКЛЯТИЕ?
- Вот так, жиду! Голодом заморить нас решил? А хрен тебе, пейсатый!
- …Сказала мышка, кушая сало в мышеловке. Смачного, пане Свербигуз!
Сходится! Сходится все! Потому и мне медальон дали, потому и хотел каф-Малах блудный, чтобы я, тот, кому нельзя миловать, черкасам валковским путь к спасению указал!
Да только зачем это ему?
ЗАЧЕМ?
Вот ведь загадка! И что обидно? Помру - а ответа не узнаю…
- То иди-ка сюда, пан Юдка!
Ну все! Иду!
