Тут можно было одеть и содержать какое-то время полсотни мужчин! И это всё теперь принадлежало людям, которые и поношенную одежду считали хорошим приобретением, а лепёшку из прогорклой муки с примесями не считали чём-то плохим.
Теодор же увидел, что следование военным традициям не всегда приносит пользу. Никто не ходит зимой в походы в их краях. А они пошли и их действия принесли и успех! Наступали новые реалии и то, что работало раньше, теперь не работало. Иногда ведь традиции следуются просто потому, что «это всегда было так». Без четкого объяснения или обоснования, они могут быть просто бессмысленными и несостоятельными.
А ещё он думал о том, что на разоренных войной землях Фракии, придунавье и землях болгар обретаются сотни бродяг и беглых бандитов, ускоков, гайдуков и юнаков, бывших мартолов и войнуков, разочарованных сарацин из джебеджи, гуреба и прочих, которые за еду, золото и оружие пойдут войной даже на родных. Он верил и знал, что Федос Зарбас прав: люди, привыкшие к войнам, в мирной жизни не смогут найти себя. И таким людям нужна будет другая жизнь — и это далеко не жизнь горожан и сельчан.
Никто не ушел раньше, не настоял на разделе добычи. На берегу Осьмы набились в их длинную избу, прогрели очаг и устроили пир, не забыв угостить от щедрот и бывших рабов. Для них тоже нашлось место в углу, место у очага и сухая подстилка.
Сварили «желтую» уху, в одном котле натушили несколько видов мяса с луком и чесноком, начинили большие рыбы малыми — и запекли. Каши не варили — не в такой день. Веселились, пили бузу, кумыс и вино, вспоминал как кто себя вёл, делали замечания Теодору что порой от него не хватало команд, но в целом отзывались хорошо. Те ромеи, которых позвали в этот поход, говорили о том, что если их позовут ещё, то непременно согласятся составить компанию.
В тот вечер их можно было брать голыми руками, что поняли наутро, когда отоспались.
Начали укорять сами себя, а потом начали делить добычу. Поход выдался выдающимся и делили добычу примерно, «на глазок».
Гора бытовых вещей, оружие юрюков. Запасы еды пошли в общий котел, а скот решено было продать, как только доберутся до закупщиков.
Но из всей своей доли Теодор выделил бы несколько вещей. В частности, он обратил внимание на защитное вооружение. Он видел юрюков довольно легко вооруженными, однако среди добычи были интересные вещи. А может то прежде принадлежало акынджи…
Во-первых — обычная турецкая кольчуга, которая состояла из больших колец, изготовленных из расплющенной проволоки, где каждое звено склепано. Плоская, ничем не примечательная поверхность была украшена приделанными девятью медными звездами.
Вторым было одеяние, которое называли казарханд. То есть кольчуга, покрытая изнутри и снаружи тканью. Удобное и практичное в носке, покрытая темной коричневой тканью это всё замечательно выглядело.
Ну и шлемы — шишак с шпилем, что был отличительным знаком типичных сарацинских всадников. Шлем был неглубокий, и покрывал лишь верхнюю часть головы, поэтому к нему была прикреплена кольчужная бармица. Теодор видел, что его его надевали поверх шапки или типичного головного убора исмаилитов — фески, вокруг они навертывали небольшой тюрбан. Купол шлема был закругленной формы с прямыми желобками — для красоты, а возможно и для крепости.
Были ещё несколько защитных чеканных пластин, как ему объяснили — они могли подвешиваться на кольчугу, но как это сделать было непонятно. Да и надо ли? Вес и так значительный. А Лемк протодекарх скопефтов — его дело стрелять, а не стоять в первом ряду, ожидая ближнего боя.
В течении зимы скот отогнали в город, где было немало мелких и средних купцов, либо их приказчиков, что сидели в городах в зимний сезон и жадничали давать хорошую цену (а когда не жадничали?) в преддверии новой весенней кампании.
Но за скот получили не менее чем по 10000 акче каждому. Да, мелкие, уже довольно испорченные медью монеты, но десять тысяч! Все тут же начали тратить деньги на одежду западной моды, подражая всем сразу и каждому в отдельности. Но стоило ли того? Теодор приобрел себе лишь новый кафтан с поддевкой, а старый изношенный чуть не сжег, до такой степени он был изношен.
На оружие же спроса не нашли и решили пока припрятать, что и сделали. Углубили яму у выворотня, завернули в промасленную ткань, сделали грубые стены из небольших бревнышек, положили и сверху прикрыли крышкой — и закопали.
Слухи на самом деле не ошиблись — франкский король Генрих IV, известный тем, что неоднократно меня веру когда-то было выгодно, ещё зимой объявил войну западным, ложным имперцам по всем правилам — с вызовом посла, с уведомлением о начале враждебных действий не менее чем за 90 дней до начала боевых действий.
