В начале войны многие обвиняли обретавшегося в Городе Франсуа Савари де Брева, французского посла. Его тут же взяли под арест, до выяснения — распространяются ли враждебные действия Франции против ромеев? Стоит ли арестовывать их корабли в гавани и вообще ввести запрет на передвижение их граждан и арест их имущества? Русворм, как представитель латинян, настаивал на самых жестких мерах, но император и его советники медлили — им не хотелось портить отношения с могучим западным государством.
При этом, конечно, все высказывали франкам своё презрение. Это же надо умудриться! Государство, являющееся ныне одним из столпов мессианства и фактически борются за спасение стародавних врагов всей кафолической церкви (от автора: термин не ошибка). И когда объявляют войну — когда только начали одерживать серьезные успехи, когда Силистрийский султанат практически оказался уничтожен, повергнут в адскую пучину. Уму непостижимо!
Впрочем, как многие из франков рассказывали после — даже королевские протестанты (те, кто ещё не так давно были верной и надежной опорой Генриха IV в период гражданской войны), находящиеся, в вечном противостоянии с властью высказались нелицеприятно по этому поводу. В частности, старик Франсуа де ла Ноуэ, которого звали Бра-де-Фер (Железная рука), один из капитанов гугенотов поднял мятеж в Провансе, выступив на стороне имперских сил.
Что уж говорить о папе римском — Клименте VIII, испанском короле Филиппе III и прочих благочестивых правителях. Правда, своими возмущениями они только ограничились. Между испанскими Габсбургами и Генрихом еще действовало перемирие, заключенное не так у давно.
Теодора Лемка это известие тоже огорчило. Не так страшны французские воины — вряд ли они доберутся до этих далеких земель.
— Бусико, наверное, в гробу вертится.
— Наверняка.
Героическому воителю прошлого наверняка было бы стыдно за нынешних своих соотечественников.
Не отставали от франков и валахи. По весне, пока солдаты только выступали с зимних квартир, около двух тысяч их воинов переправились через Дунай и опустошили всю силистрийскую округу. Гарнизон заперся в крепости, а многие мирные жители добраться до нее не успели, настолько неожиданным был визит «союзников». И хоть эти места и так пострадали от войны, задунайские грабители не брезговали ничем, и не пропустили ничего.
— Что они творят, сукины сыны? Они же на нашей стороне!
— Да я сам видел, как эти их… э-э-э… бояре были тут. Те уж точно видели что-то уже наша территория!
Многие предлагали совершить поход на их сторону, вернуть награбленное и уведенных людей. Конечно же, пограбить в ответ, но автокатор ограничился лишь в отправлении послов с грозными посланиями. Многие говорили, что так и надо, что надо в первую очередь громить султанаты, но ярость в крови толкала ромеев на самые решительные действия, а оставшееся без ответа унижение отложилось в душе очередным камнем.
А войска собирались.
Износившиеся за зиму, ромеи требовали денег, но в ответ получили только их часть, а также обещания вскоре выплатить весь долг. Кто-то верил. Другие же обвиняли офицеров в том, что они присваивают себе часть выплат. Впрочем, для иноземцев деньги нашлись в полной мере. Их, кстати, стало заметно меньше. Генуэзцы братьев Спинола не обнаружилось. Они поспешно переправили своих людей обратно в Лигурию, в Геную, так как опасались вторжения франкских войск.
Также покинули войска многие немцы и испанцы. Кто-то остался, заявив, что их честь требует продолжить воевать здесь, пока король или император не призовет их. Остался и Русворм, хоть большую часть времени проводил в Константинополе, решая какие-то дипломатические вопросы. Наверняка участвовал в дележе уже награбленного, как считали простые ромеи.
Ещё из крутившихся слухов были новости о том, что деньги, что ранее были обещаны автократору ещё от Филиппа Второго за войну, не поступили в ромейскую казну. Филипп Третий занимался чем угодно, кроме государственных дел, тратя огромные деньги на развлечения, и считал некоторые проекты своего отца слишком убыточными. И конечно же он не находил нужным посылать золото на Балканы. Хотя всем было известно, что Серебряный флот едва добирается до берегов из-за перегруженности золотом и серебром.
Хороший был день — 7 марта 1600 года. День, когда армия Карла Эммануила 1 встретилось с румелийским войском Селима Второго.
В конце апреля Сицилийская терция вместе с остальными силами спешно выступила из Никополя и отправилась на запад, чтобы выполнить план прошлого года и выйти к Софии с севера. В общей сложности, после прошедшей зимы в выдвинувшихся было около 18000. Это было в разы меньше, чем в предыдущем году, когда было 26 000, но с учетом потерь, вновь набранных сил, и сидящих в гарнизонах войсках — это была армия с которой приходилось считаться всем в этих краях, хоть состояла по большей части из зарубежных, наëмных войск. И даже если в списке значились практически всё те же наименования отрядов, терций — то вот людей в них оставалось гораздо меньше.
