Конечно, все искали новых развлечений. И однажды, услышав за стенами звонкий смех Корста и Арнауда, все сидевшие внутри выбежали посмотреть — что же творится снаружи.
Во дворе два взрослых мужчины кидались в друг друга снежками. Хотя, если посмотреть внимательнее — им едва исполнилось двадцать лет или вроде того.
— Обалдуи! — высказал всеобщее мнение Бойчо, смахнул с оглобли телеги мягкий снег, сжал и неожиданно метнул его в Корста, попав тому точно в лоб.
От всеобщего хохота, казалось, осыпался снег с ближайшего участка леса.
Обидевшись, Корст метнул снежок в Бойчо, но тот увернулся и снежок попал в Месала. Мардаит же «обиделся» за друга, взревел как олень в период гона и серией снежков атаковал болгарина. А за того тут же вступились другие болгары.
Постепенно битва все разрасталась, к ней присоединились абсолютно все.
Через какое-то время разделились на две группы, налепили снежки про запас и устроили практически военные действия по всем правилам, переходя в ближние атаки, в борьбу.
В снежки играли со всей мочи, не жалея ни себя, ни «противника» поэтому не обошлось без фингалов, разбитых носов и губ. Снежки ведь бывают разной плотности, да.
Зашли в жилище мокрые снаружи и внутри, и собравшись у очага или дрожа под одеялами на полатях, обогревались чистым кипятком или с заваренными в нём сухими листьями малины, а кто-то уже достал бурдюки с вином…
Всем так понравилось, что решили почаще выбираться на улицу и заниматься чем-то помимо хозяйственных дел.
Сказали — сделали.
Уплотнили площадку у сруба, и как-то оно постепенно пошло: кто-то боролся на снегу.
Изредка палили из аркебуз и мушкетов, однако совсем редко: порох берегли, хоть новый и выдали в один из выходов в Никополь — вместо провизии. Как сказал кентарх:
— Есть ружья и порох — и еду найдете.
Когда боролись — ромеи показывали грязные уличные уловки болгарам, а те показывали как традиционно борются в горных селениях.
Теодор показывал чему его успели научить со скьявоной, но это мало кому подходило. У всех было разное оружие, преобладали ятаганы и сабли, и приёмы боя скьявоны им не подходили.
Из самых трудных и жёстких игр устраивали поединки на палках. Одев всю одежду, молотили друг друга жердями или молодыми деревцами. Сдерживая силу, конечно же. Однако и так попадало всем весьма сильно.
Но всё время так продолжаться не могло, и эти тренировки тоже со временем потеряли первоначальную яркость впечатлений, став обыденностью.
Вечерами только успевал менять лучины, пытаясь на немного продлить световой день. Сон, ремонт одежды, кости…
Периодически кто-то на что-нибудь жаловался в темноте. Например:
— … Кто-то помнит еще времена, когда в битвах использовали почти только мечи и копья, да и стрелы. Ружей было так мало, что их и не предполагали во что чудовищное они превратятся. Доспехи были защитой, а теперь появилось это огнестрельное дьявольское оружие, от которого даже доспехи не спасают! Как нам теперь защищаться? Не знаю, какие будут битвы в будущем, но одно точно — огнестрельное оружие делает нас, солдат, беспомощными. А со временем его становится всё больше. Ружья становятся дальнобойней, мощнее. А пушек видели сколько сейчас? А размеры? Это же просто ожившие чудовища из сказок!
Они уничтожают все на своем пути… Да мы стали бессильными перед ними. Я слышал, помню, как раньше сражались — с честным мечом в руках и доспехами на теле. Теперь же все изменилось…
Возможно, это просто природный ход вещей, и мы должны принять его как данность. Но я все же не могу не жаловаться на то, что огнестрельное оружие делает нас, солдат, беспомощными. Мы потеряли свою защиту, потеряли уверенность в свои силы. Любой молокосос способен теперь убить с единого выстрела уважаемого человека даже в очень хорошей защите…
А ведь помимо скуки им всем угржал, да уже слегка и терзал голод. Поэтому совсем неудивительно, что со временем стала появляться новая тема для разговора.
— Сейчас бы барашка зажарить, да с вином…
— Да-а-а… Я бы даже доверил приготовить его…
— Ой-ой, кто бы говорил! Сам будешь готовить!
— О, смотрите, парень осмелел!
— Высокочтимые воины и все остальные… Ладно-ладно, все великие и непобедимые, собравшиеся ныне здесь… А почему бы нам не сходить за барашком?
— У местных вряд ли что-то осталось.
— А кто говорит о местных? Есть ещё одни «местные», у которых точно есть мяса вволю.
Все смотрели с интересом.
— Савойя?
— Да тьфу на тебя! Это же союзники, да и много их… Нет, я о юрюках и прочих сарацинах.
— Тебя что, тоже как императора… — оглянулся вокруг, нет ли кого — с колонны на площадь головой уронили? Где те юрюки?
— Известно где. Дальше по Дунаю.
— По Данубе!
— Эй, иди к чёрту со своими придирками. Главное ты понял о чем я. Понял ведь? Вот!
— В общем… Надо ловить момент пока зима немного успокоилась и холод сильный не пришёл.
