— Было, старший, было… Ты не против, если мы так будем называть?
— Не против.
Рыжеусый прекратил все попытки ворчать, не то что начинать драку.
Сделав дело, они поспешили уйти с опасного места. Двигались к поляне, где встретились ромеи и дальше, через овраги, кусты, внезапные торчащие скалы. Коней взяли с собой. Вернее, даже это Гоплит соизволил пойти с нами. А второй, хромая, потянулся за ним.
Расположились у небольшого ручья, журчащего в доступности между камней. Маленький горшок с углями разбился во всей этой суете, а потому сварить хоть немного горячей каши или похлёбки не было возможности. Лемк выделил свои съестные богатства на троих, дав ромеям по небольшой сушеной речной рыбине и лепешке и тут же перекусили. Новым спутникам Лемка (как и ему самому) этого, конечно же, было мало, но напившись чистой и вкусной воды, получили определенную сытость.
— Рассказывайте, что знаете о наших, о войске. Вообще об уцелевших.
— Да нечего особо рассказывать, старший! Там такой страх Божий творился, что побежали мы так, что глаз ничего не видел, а слух не слышал! — затараторил тот, что помоложе и болтливей. Рыжеусый в основном помалкивал, сказав уже всё накопившееся ранее. — Мчимся — а за нами погоня — сарацины! И рубят одного за другим, пока мы через глубокий овраг, который им на лошадях не перелезть, не встретили! А потом бежали в лесу, выбирая овраги и наоборот, камни всякие, и там и там обдирая одежду. И так целого не было — а тут совсем изорвались. Бежали не одни — да толку с них… Мушкеты все побросали, у всех только ножи да мечи, а толку с них в лесу? Всё сидели, думали, что дальше, пока животы не заурчали. Тут уж что думать — пошли мы вот, узнать, где тут чем можно разжиться в плане пропитания. Вот, значит — где селения есть, чтобы, значит, у них чего взять.
— Что, монет много с собой прихватили?
— Да зачем монеты? Это же местные! Им нож под нос или ихней бабе только юбку задерешь, так они сразу готовы всё отдать.
— Вас вообще, как звать?
— Евстафий и Константин.
— Так вы знаете где ещё находятся наши?
— Да чего там знать… Если не ушли, то знаем где. Но делать там нечего — еды у них тоже нет. А есть раненые, и несколько верховодящих, наглых латинян.
— А о Гариде, о том куда пошли сарацины, где ушедшие савойцы — слышали что?
— Э, нет, думаем что знаем не больше твоего…
В середине дня пошел дождь. Озябший, усталый, мокрый маленький отряд пробирался к возможной стоянке разбитых солдат двух турм.
Теодор шёл и думал о том, что лишь бы не намок среди припасов и в бандольере порох. А ещё хотелось не помереть в безвестности в этих горных лесах. Зажав рукой одну из деревянных бутылочек (колб, зарядцев), он забормотал искаженную молитву, подходящую к случаю:
— Святые апостолы, искоренители безбожия и истиной веры насадители, помогите избавиться от всякого зла и вражьей лести, твёрдо сохранять веру, в ней ни ранами, ни прещением, ни мором, ни каким гневом от Создателя своего истреблены будем, но мирную проживём здесь жизнь и когда-нибудь увидим всё же благосостоятельность на земле живущих, славя Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого в Троице славимого и покланяемого Бога, ныне, и всегда, и во веки веков. Двенадцать апостолов, сберегите меня, а я отслужу. Аминь.
Дождь прекратился, когда до наступления темноты оставалось совсем немного времени. Ночь хотелось провести в безопасном месте, и потому Рыжеусый Евстафий и Болтливый Константин, приодевшиеся в более целые одежки азапов, вели Теодора с конями выкладываясь изо всех сил.
Когда ещё только подходили к тому самому месту о котором говорили солдаты, то не встретили ни одного охранного поста, что говорило о том, что: либо уже никого на месте лагеря нет, либо всем плевать, либо народа слишком мало для того, чтобы ещё и в охране стоять.
Но так как вокруг воняли кучи остатков жизнедеятельности, то по крайней мере люди тут когда-то были. По этому запаху можно было отыскать любой армейский лагерь.
Довольно большая поляна была окружена старыми буками, они росли плотно, смыкаясь кронами, и на поляне от этого создавался резонанс.
Ткодор прикинул, что выбрал бы другое место, где было бы больше обзора. Или хотя бы выставил охранные посты, как советовали в Стратегиконе.
На поляну он вышел с зажженным фитилем, удерживая аркебузу на предплечье. Слава Всевышнему — порох не промок. Да и вообще р в плохом иногда есть хоть что-то хорошее: благодаря дождю вычистил одежду от крови — она была залита кровью от ворота до самого пояса.
В глубине поляны горели несколько небольших костров, нещадно треща и дымя мокрыми ветками, отчего на ней казалось было более темно, чем за её пределами. Возле них сидели, молча или разговаривая и спали, похрапывая, на кучах веток и под своими истершимися кафтанами, бормоча сквозь сон.
