День был жаркий, но не душный. Над землей стояла легкая дымка, застилавшая солнце. Шамин и Таня отказались от автобуса и шли пешком по выгоревшей, запыленной траве к вокзалу. Тане и раньше после полетов хотелось ходить, чувствовать под ногами прочную опору. И на фронте так. Они шли молча, и это молчание было естественным, непринужденным. Внутренне она была благодарна командиру за его внимание, предупредительность и уважение к ее молчанию. Рядом с ним Таня казалась хрупкой, слабой, хотя была не ниже его ростом, фигура Шамина не высокая, но широкая, плотная. Он шел без фуражки, подставив лысеющую голову теплому, слабому ветерку. Таня думала о муже, вспоминала его энергичное лицо, но перед ее вылетом в рейс оно было грустным. «Тебе тяжело, я знаю, но верь, мы всегда вместе, сердцем вместе». Если бы можно было сейчас выразить это словами, громко, чтобы он слышал! Она счастлива. А он? Может ли такому человеку дать счастье только любовь женщины, даже если эта любовь чистая, прочная и глубокая? Почему так тревожно без него? Ответ для нее один: ему нужна ее любовь, нужна, как жизнь. Она это прекрасно понимала, и в свободные часы, как сейчас, ей хотелось домой, к Фомину.
— Мы свободны весь вечер. Прекрасный театр. Или в парк, если хотите.
— Мне все равно.
Ей действительно было все равно, только бы туда, где люди. Ей хотелось многого и ничего определенного. Пожалуй, больше покоя. Пообедали в буфете. В гостинице аэропорта привели себя в порядок. Вечером шли по улице незнакомого Тане города. Много света, людей. Война не тронула город. В вечернем освещении он казался очень приветливым, тихим и спокойным.
— Вы давно замужем?
Таня ответила не сразу, но не потому, что вопрос ее смутил.
— Около двух лет. Но мне кажется, давно.
— Молодость… Сколько вам еще жить!
— Не рано ли вам сожалеть о молодости?
Быть может, в другое время такая тема была бы ей неприятна, но сейчас она казалась естественной, немного будничной. У нее было желание узнать Шамина ближе.
— Как вам сказать… Сорок четыре года. Женат около двадцати лет. Трое детей. Облетал полмира, знаю многих людей, привык чувствовать себя на земле, как и в воздухе: везде свое, родное. Кажется, все испытано и ничего больше нового. С годами поэтическое настроение меня посещает все реже.
Таня с любопытством прислушивалась, и ей нравилась его откровенность.
— Любопытно, а какое у вас сейчас настроение? — и, не давая ему ответить, добавила с искренним чувством: — Жизнь кругом какая! Весь город обняла бы!
— Это мне знакомо. Мне нравится ваша жизнерадостность и вы тоже… Только, ради бога, не пугайтесь, — поторопился добавить Шамин, заметив, как Таня насторожилась. — Уверен, что мы будем друзьями, хорошими сослуживцами. Вот так меня и поймите. По правде сказать, я не способен к красивым, искусственным словам, даже в разговорах с женщиной.
— Не так уж плохо, когда женщине говорят приятные, красивые слова, — чуть-чуть лукаво ответила Таня.
— Если они искренни, а это, согласитесь, бывает не часто.
Шамин предложил поужинать в ресторане. Таня не возражала. Она доверяла ему. Люди уважали Шамина за прямоту и откровенность, за то, что с ним собеседник чувствует себя независимым. За ужином Шамин пил только шампанское. Таня несколько удивилась этому, зная привычки знакомых летчиков и, улыбаясь, заметила:
— Я как-то привыкла видеть, что мужчины предпочитают напитки более существенные или, во всяком случае, не шампанское.
— Далеко не все, Татьяна Васильевна. Я не люблю, не вижу смысла подбадривать себя спиртом, вот пью еще иногда пиво. Оно хоть жажду утоляет.
— В войну мужчины выпивали фронтовые нормы, и мой муж тоже, я не думаю, чтобы это делалось с целью подбадривать себя, и не находила в этом ничего плохого.
— Там это бывало иногда просто необходимо. Впрочем, что это мы с вами, Татьяна Васильевна, скучноватый разговор завели. Выпьем за удачи в нашей работе.
Таня кивнула головой и протянула свой бокал.
После минутной паузы, как бы в раздумье, Шамин сказал:
— Вы любите своего мужа? Очевидно, он сильный человек?
— Он прошел все этапы в жизни. Для одного человека даже слишком много этих этапов.
— Как он относится к вашей профессии?
Таня задумалась. Что он делает сейчас, ее муж? Она здесь, в ресторане, с посторонним, по существу, человеком. Нет, он не обидится. Шамин скромный и очень порядочный. Ей хотелось рассказать Шамину о муже, о прошлой жизни, и она попыталась это сделать, хотя знала, что всего, что ее волнует, она выразить не сможет.
— Он летчик, бывший истребитель. Мы были на фронте вместе. До войны я училась у него в аэроклубе. Как видите, я знаю его почти всю жизнь.
— И всю жизнь так любили?
