– А вы поинтересовались, что с этим гражданином стало и где он сейчас? – спрашиваю я обвинительным тоном. – Нет, он не на фронте погиб. И не «безвинно арестован». А будучи завербованным японской разведкой, выполнял ее задания на советской территории, затем при угрозе разоблачения в Японию сбежал на борту их судна. Далее состоял при разведотделе одной из частей японской армии, служил новым хозяевам верой и правдой, был взят в плен советскими войсками в сорок пятом – и в настоящий момент отбывает наказание по приговору суда. Так как этот опус был им написан уже после вербовки японцами, то есть все основания считать сей стих не просто глупостью, а сознательной диверсией, попыткой подрыва авторитета Советской власти. В чем гражданин Бородинский, будучи допрошенным, уже дал чистосердечно признательные показания.
Партия за свои слова отвечает! Уже сегодня уйдет депеша в Дальстрой, и найдут там этого гражданина, и снимут с него показания, как он, по приказу японской разведки, вредительски писал стихи, компрометирующие Советскую власть и конкретно Владимира Ильича. И пусть только попробует не подтвердить! А вот для товарища режиссера это совсем другой разговор, теперь его деяние вполне можно под статью подвести. Вижу, что и режиссер это понял: бледнеет, потеет и думает – он после нашей беседы домой поедет, или в другое совсем место?
Нет, мы не звери. Если бы этот деятель сознательно по нашему святому топтался, как некий Жванецкий
Ой, вот поклялась же – никаких дел, даже мысли о них долой! Исключительно отдых, с любимым человеком и детьми! Пароход большой, как городской квартал, а наша каюта люкс – ну прямо апартаменты! Я на военных кораблях бывала, там палубы и переборки, это гладкая сталь – а тут внутри все резным деревом отделано, и бронзовые поручни с завитушками на трапах, на стенах канделябры, под ногами ковры. В салон войдешь, как в музее – картины на морскую тему, бронзовые барельефы, и музыка играет. Слышала я, что этот пароход, прежде называвшийся «Берлин», на трансатлантических рейсах ходил – наверное, в нашей каюте какой-нибудь миллионер, Крупп или Рокфеллер, ехал, ну а в салон выходили буржуины в цилиндрах и с моноклями и томные дамы в шелках и мехах. А теперь тут наши советские люди отдыхают!
– Аня, ну сними ты эту шляпу! Так и будешь белой, как сметана. А загар для здоровья полезен, врачи говорят!
На корабле даже бассейн есть. И лежаки, шезлонги, как на пляже. А я загорать боюсь, вдруг будет как в книге Носова: «С меня кожа от солнца слезла, а под ней новая оказалась»[20]. На свет дневной выхожу лишь в широкой летней шляпе (между прочим, Люся, с твоего весеннего показа мод), поля даже плечи прикрывают (Валька сказал, «вид как у Незнакомки Блока») – только сдувает ее легко, на службе я свой головной убор к прическе прикалываю, но моему Адмиралу нравится, когда у меня волосы просто распущены по плечам, а шляпа поверх. И летала она у меня, и на берегу, и здесь, удачно что не за борт – на палубе ветрено, женщины все подолы держат, юбки вздувает как паруса. Зато мы с Лючией, в свободных платьях без пояса, клеш от самого плеча (новинка летнего сезона!) не смущаемся совершенно, у нас купальники надеты и совершенно не стыдно стройные фигуры показать, ведь на пляже никто не стесняется, а тут рядом совсем, загорает народ. А уж после того, как мы в прошлом году в кино снялись, «советскими мерилин» – это такая история была!
