Ложь, опутавшая меня со всех сторон, становилась все мучительнее, и конца ей не предвиделось. Когда-нибудь ложь доведет нас всех до большой беды, в этом я не сомневалась.
Жизель отпила кофе, продолжая буравить меня глазами. Я невольно поежилась под ее подозрительным взглядом.
– А чем вы с Бо занимались в домике для переодевания? – вопросила она прокурорским тоном.
– Ничем. – Я невольно залилась румянцем. – Это все придумал Бо. Хотел тебя позлить. Мы просто стояли и разговаривали.
– Значит, в домике для переодевания, в полной темноте, вы с Бо Эндрюсом просто стояли и разговаривали? – насмешливо уточнила она.
– Да.
– Плохая из тебя лгунья, дорогая моя сестрица, – усмехнулась Жизель. – Придется мне заняться твоим обучением.
– У меня нет никакого желания достигнуть в этой сфере большого мастерства.
– Хочешь не хочешь, а придется, – возразила Жизель. – Если, конечно, ты намерена остаться в этом доме!
Прежде чем я успела ответить, к нам приблизился Эдгар.
– Что такое, Эдгар? – раздраженно спросила Жизель.
Страдая похмельем, она болезненно воспринимала малейший шум и любую помеху.
– Мсье Дюма только что вернулся домой, – сообщил Эдгар. – Они с мадам Дюма в библиотеке и хотят видеть вас обеих.
– Скажи им, мы будем через несколько минут, – бросила Жизель и повернулась к дворецкому спиной. – Вот только кофе допью.
Судя по напряженному взгляду Эдгара, он был задет столь пренебрежительным обращением. Я улыбнулась ему, и лицо его немного смягчилось.
– Хорошо, мадемуазель, – отчеканил он.
– Эдгар слишком много о себе воображает, – пробурчала Жизель, когда он ушел. – Расхаживает по дому с таким важным видом, словно он здесь хозяин. Если я переставлю вазу, он непременно вернет ее на место. Как-то раз я переставила все фотографии в гостиной – нарочно, чтобы его позлить. На следующий день все они были на прежних местах. Он помнит, где должна стоять каждая пепельница. Если не веришь, попробуй переставь что-нибудь.
– Наверное, он очень гордится тем, что содержит такой огромный дом в полном порядке.
Жизель покачала головой и проглотила последний кусочек круассана.
– Ладно, идем. Сейчас нам будут промывать мозги, но это придется вынести, – вздохнула она, поднимаясь.
Подходя к библиотеке, мы услышали сердитый голос Дафны.
– Когда я прошу тебя приехать домой к обеду или пообедать со мной в городе, у тебя всегда находятся неотложные дела! Ты по горло занят работой и не можешь уделить мне даже малую толику своего драгоценного времени. Но если речь идет о твоей каджунской доченьке, ты готов бросить все дела и примчаться сюда, чтобы нанять для нее учителя живописи! – выговаривала она отцу.
Жизель ухмыльнулась и схватила меня за рукав.
– Отлично, – прошептала она. – Обожаю, когда они устраивают такие разборки.
Я вовсе не разделяла ее радости. Подслушивать мне совершенно не хотелось, к тому же я боялась, что в пылу ссоры они проговорятся и Жизель узнает правду.
– Я всегда рад возможности провести время с тобой, Дафна, – попытался оправдаться отец. – Но иногда дела вынуждают меня отказаться от этого удовольствия. Что касается Руби, мне кажется, учитывая сложившиеся обстоятельства, я просто обязан быть с ней особенно внимательным.
– Ах вот как! – воскликнула Дафна. – А я, значит, не заслуживаю твоего внимания? Прежде ты думал иначе.
– Зачем ты так говоришь, Дафна? Ты же знаешь, как я тобой восхищаюсь.
– По-моему, ты восхищаешься только своей каджунской принцессой. И даже ее дикая выходка не умерила твоего восхищения. Или я не права?
– Разумеется, я очень расстроен, – ответил отец. – Честно говоря, я никак не ожидал подобного.
Разочарование, прозвучавшее в его голосе, заставило мое сердце болезненно сжаться. Жизель, напротив, расплылась в счастливой улыбке.
– А вот я как раз ожидала чего-то в этом роде, – заявила Дафна. – И предупреждала тебя.
– Жизель, что ты наделала… – прошептала я.
– Пошли! – быстро сказала она и потащила меня за собой в библиотеку.
Увидев нас, отец и Дафна оглянулись. Вид у отца был такой расстроенный, что я чуть не расплакалась.
– Садитесь, девочки, – сказал он со вздохом и указал на кожаный диван.
Жизель послушно уселась, я последовала ее примеру, но устроилась как можно дальше от нее, в другом уголке дивана. Несколько мгновений отец смотрел на нас, потом взглянул на Дафну, которая выжидательно подняла голову и сложила руки на груди.
– Дафна рассказала мне о том, что она обнаружила в твоей комнате, Руби, – с запинкой произнес отец. – И о том, чем вы занимались вчера вечером. Я не против, если вы обе выпьете за обедом немного вина. Но похищать из бара ром и распивать его с мальчишками…
Я метнула укоризненный взгляд на Жизель, которая сидела, благонравно сложив руки на коленях и опустив голову.
– Девушки из хороших семей так не поступают, Жизель, – обратился к ней отец. – Ты должна была остановить Руби.
Вместо ответа Жизель сняла свои солнцезащитные очки и залилась слезами. Слезы текли из ее глаз ручьями, словно внутри у нее находился резервуар и стоило лишь повернуть невидимый кран, чтобы жидкость хлынула наружу.
