Сердце мое бешено забилось от счастья. Бабушка Кэтрин всегда верила в мой талант – и, как выяснилось, не ошибалась! Она плохо разбиралась в живописи и уж тем более никогда не училась искусству. Но чутье подсказало ей, что я смогу добиться успеха. Сколько раз она повторяла, что я непременно стану знаменитой художницей. И вот теперь профессор, преподаватель колледжа, взглянув на мою картину, сказал, что я смогу стать его лучшей ученицей.
Подпрыгивая от радости, я побежала наверх, чтобы отыскать Жизель. Счастье переполняло меня, и в душе не осталось места для обиды и злобы. Жизель выслушала мой сбивчивый рассказ, лениво переставляя флакончики духов на своем туалетном столике. Когда я закончила, она с недоумением взглянула на меня:
– Ты и правда хочешь тратить все свободное время на какие-то занятия? Тебе что, школы мало?
– Конечно хочу. Это совсем не то, что школа. Я всегда мечтала заниматься живописью.
Жизель пожала плечами:
– Нет, мне хватит школьной мороки. Поэтому я и пением заниматься не стала. У нас и так почти нет времени на развлечения. То уроки надо делать, то к контрольным готовиться, то еще какой-нибудь ерундой заниматься. Родителям дай только волю, они не оставят ни одной свободной минутки. – Жизель помолчала и добавила: – Впрочем, не сомневаюсь, твой пыл скоро остынет. Когда у тебя появятся друзья и ухажеры, ты не захочешь терять время на всякую чушь.
– Для меня это не чушь! – отрезала я.
– Ладно, хватит об этом! – зевнула Жизель. – Держи! – Она бросила мне темно-синий берет. – Примерь-ка. Мы сейчас прокатимся во Французский квартал, развлечемся там немного. Может, в этой штуковине ты будешь выглядеть более стильно.
С улицы уже доносилось громкое бибиканье клаксона.
– Это Бо и Мартин! – подпрыгнула Жизель. – Идем!
Она схватила меня за руку и потащила за собой. Ни малейших сожалений по поводу того, что она только что оговорила меня перед отцом и Дафной, Жизель явно не испытывала. Ложь легко и свободно наполняла этот дом.
– На этот раз вы не собираетесь морочить нам голову? – спросил Мартин, распахивая перед нами дверь спортивной машины Бо.
– При дневном свете одурачить вас будет не так просто! – заявила моя сестрица. – Одного взгляда достаточно, чтобы понять: Жизель – это я.
Мартин посмотрел сначала на нее, потом на меня и кивнул.
– Да, ты права, – произнес он таким тоном, что трудно было понять, кто из нас может считать его слова лестными.
Бо расхохотался. Раздосадованная Жизель заявила, что мы с ней поедем на заднем сиденье.
Прижавшись друг к другу, мы кое-как устроились на узком сиденье спортивной машины. Бо так резко сорвался с места, что мы едва успели удержать на голове береты. Машина неслась по улице, мы визжали, причем визг Жизели был куда громче и радостнее моего. Я не привыкла к такой стремительной езде, и при каждом резком повороте сердце мое замирало от страха. Думаю, две совершенно одинаковые девушки с ярко-рыжими волосами, развевающимися по ветру, являлись весьма эффектным зрелищем. Люди провожали нас изумленными взглядами, молодые люди восхищенно присвистывали.
– Тебе нравится, когда на тебя таращатся мужчины? – спросила Жизель.
Мотор ревел во всю мощь, ветер свистел у нас в ушах, и, хотя мы сидели рядом, приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Я не знала, что ответить. В бухте, когда я шла по дороге в город, водители проезжавших мимо машин часто присвистывали или окликали меня. Мне это казалось забавным и даже приятным. Но однажды водитель грязного маленького грузовика, замедлив ход, долго ехал за мной вслед, уговаривая сесть к нему в кабину. Он обещал, что всего лишь подвезет меня до города, но взгляд его, полыхающий темным огнем, напугал меня не на шутку. В конце концов я повернулась и со всех ног бросилась домой, а он уехал прочь. Бабушке Кэтрин я ничего об этом не сказала, так как боялась, что она положит конец моим прогулкам в город.
Я знала, многие девушки умирают от желания поймать на себе восхищенный мужской взгляд. Однако, несмотря на все их ухищрения, мужчины даже не глядят в их сторону. Спору нет, мужское внимание казалось мне лестным, но одновременно и пугающим. Что касается моей сестры-близняшки, то она светилась от удовольствия и, судя по всему, не могла понять, почему я не разделяю ее восторга.
Прогулка по Французскому кварталу в обществе Жизели, Бо и Мартина совсем не походила на прогулку с отцом. Хотя мы шли по тем же самым улицам, мне показывали то, чего я не видела раньше. На этот раз мы оказались здесь ближе к вечеру, и наряды женщин, прогуливающихся у дверей джаз-клубов и баров, поразили меня своей откровенностью. На мой взгляд, туалеты этих дам мало чем отличались от нижнего белья, а избыток макияжа делал их похожими на клоунов.
