– Мне это совсем не ясно, – покачала она головой. – Бабушка рассказывала мне о зомби, которые способны принимать любое обличье. Если уколоть такого оборотня булавкой, боль испытывал не он, а тот человек, вид которого он присвоил.
Бо Эндрюс просто рассыпался от хохота.
– Я не зомби, – буркнула я.
У Нины, судя по всему, существовали на этот счет серьезные сомнения.
– Нина, я уверен, если уколоть ее булавкой, завизжит она, а не Жизель, – усмехнулся Бо и добавил более серьезным тоном: – Она приехала из Хоумы, и по пути сюда с ней вышло неприятное приключение. Какой-то подонок набросился на нее в темном переулке.
Нина кивнула, будто слова Бо подтвердили ее худшие предположения.
– Она очень устала, к тому же испугана и расстроена, – заключил Бо.
– Садись, девочка, – смягчилась Нина и указала мне на стул.
– Хочешь есть?
Я покачала головой.
– Ты знала, что у Жизели есть сестра? – спросил Бо, когда Нина принялась готовить мне какой-то напиток.
Помолчав несколько мгновений, негритянка повернулась к Бо и медленно проговорила:
– Я не знаю ничего, что мне не положено знать.
Бо изумленно вскинул бровь. Я наблюдала за действиями Нины: она налила в стакан молока, разбила туда сырое яйцо, добавила столовую ложку черной патоки, щепотку какого-то порошка, тщательно все взбила и протянула мне.
– Выпей залпом и постарайся не глотать при этом воздух, – велела она.
Я с сомнением смотрела на стакан.
– Пей, не бойся, – подбодрил меня Бо. – Нина лечит здесь всех от любой хвори.
– Как и моя бабушка, – сказала я. – Она тоже была знахаркой.
У Нины глаза на лоб полезли.
– Твоя бабушка была знахаркой?
Я кивнула.
– Значит, она была святой, – изрекла Нина благоговейным шепотом. – Каджунские знахарки способны унять боль от ожога, дунув на него, и остановить кровотечение одним касанием руки, – пояснила она, повернувшись к Бо.
– И уж наверно, внучка знахарки никак не может быть зомби? – улыбнулся он.
– Может, она и не зомби, – произнесла Нина после долгого молчания.
Однако взгляд ее, устремленный на меня, по-прежнему был полон подозрений.
– Пей! – скомандовала она.
Я повиновалась, хотя вкус у напитка оказался не слишком приятным. Но едва он проник мне в желудок, я ощутила тепло и покой.
– Спасибо, – сказала я.
Нина не успела ответить, так как в холле раздались шаги. Все мы выжидающе уставились на дверь. Мгновение спустя перед нами предстала Жизель Дюма – в красном шелковом платье, с блестящими рыжими волосами, рассыпанными по обнаженным плечам. Волосы у нее были почти такие же длинные, как у меня. В ушах сверкали бриллиантовые серьги, на шее – бриллиантовое ожерелье.
– Бо, почему ты опоздал? – возмущенно спросила она. – И что это за гостья-сюрприз?
Она резко повернулась ко мне, упершись руками в бедра. Хотя я представляла, что меня ожидает, у меня перехватило дыхание: я увидела точную копию собственного лица. Что же говорить о Жизели? Она прижала руки ко рту, словно пытаясь удержать безмолвный крик. Через пятнадцать лет и несколько месяцев после своего рождения мы наконец встретились.
– Кто это такая? – выдохнула Жизель.
Ее глаза, расширившиеся было до невозможности, теперь с подозрением прищурились.
– А ты разве не видишь, кто она такая? – ответил Бо. – Твоя сестра-двойняшка. Ее зовут Руби.
Жизель состроила недовольную гримасу.
– Что за идиотский розыгрыш ты задумал, Бо Эндрюс? – возмущенно воскликнула она и подошла ко мне почти вплотную.
Несколько секунд мы пожирали друг друга глазами. Наверное, Жизель, в точности как и я, пыталась найти разницу между нашими лицами. Но это было непросто. Сходство между нами оказалось поразительным. Наши волосы имели один и тот же оттенок, брови – одинаковую форму, глаза горели одинаковым изумрудным огнем. Никаких родинок, шрамов и прочих особых примет, которые позволяли бы быстро отличить одну от другой. Ее скулы, подбородок, нос и рот были точной копией моих. В довершение всего мы были одного роста и телосложения – так, словно нас делали по одной мерке. Впрочем, более пристальный и внимательный взгляд выявил бы и различия: выражение наших лиц и манера поведения имели между собой мало общего. В отличие от меня, Жизель держалась гордо и уверенно. Судя по всему, смущение было ей неведомо. Она унаследовала царственную осанку бабушки Кэтрин. К тому же она умела смотреть не мигая и презрительно приподнимать уголок рта.
– Кто вы такая? – процедила она.
– Меня зовут Руби Лэндри, но мне следовало бы носить фамилию Дюма.
Взгляд Жизели по-прежнему был исполнен недоверия. Похоже, мозг ее отказывался найти хоть сколько-нибудь вразумительное объяснение тому, что видели ее глаза. Она повернулась к Нине; та осенила себя крестом и заявила:
– Пойду зажгу черную свечу!
Негритянка удалилась, бормоча под нос какие-то заклинания вуду, а Жизель сердито топнула ногой:
– Бо, объясни, наконец, что происходит?
Тот расхохотался и развел руками:
– Клянусь, я в первый раз увидел ее полчаса назад. Она стояла у ворот дома, когда я подъехал. Она из… забыл, откуда ты?
– Из Хоумы. Это в бухте.
– И она каджунка, – заключил Бо.
