Светало, и сад в утренних сумерках казался черным и огромным. Все притихло, и в этой тишине отчетливо доносилось шарканье метлы на Марсовой площадке. Старый галл уже вышел на свой пост.
Агриппа подкрался к старику и ласково отнял у него метлу:
— Посиди, дедушка, я подмету за тебя!
— Ты доброе дитя, — смущенно пробормотал старик. Быстро убрав Марсову площадку, Агриппа опустился на траву у ног старого галла:
— Тебя пускают в город?
— Да, мой добрый мальчик. Я стар и немощен, а отсюда даже молодому и сильному не убежать за Альпы.
Агриппа достал из-за пояса заветные 20 оболов:
— Прошу тебя, купи мне кувшинчик молока, яичек, домашних хлебцов с тмином. И каждый день покупай, пока денег хватит, а я каждое утро буду убирать за тебя. Я рано просыпаюсь, никто не узнает.
— Я с радостью сделаю это, — растроганно согласился галл. — А теперь иди!
Солнце уже встало, и розовые полосы заиграли на здании школы и верхушках тополей.
— Я еще хочу тебя спросить. — Агриппа понизил голос. — Чтоб эльф не умер, ему хватит половинки человеческой души?
Галл удивленно посмотрел на мальчика:
— Душа не хлебец с тмином, чтоб ее делить пополам. А почему ты так беспокоишься об эльфах?
— Мой друг — эльф. Он только притворяется обыкновенным мальчиком, а сейчас он очень болен. Научи меня: как отдать душу, ну, если нельзя половинку, пусть всю душу!
— Ты уже отдал этому ребенку всю душу, раз ты так заботишься о нем. — Галл погладил свои усы. — Люди отдают души ради золота, ради власти, ради продажных женщин, но ты хочешь отдать свою душу из-за жалости, и у тебя вырастет новая душа, более сильная и мудрая. Ты верь мне — мой дед был великим друидом! — Галл пересчитал деньги и прибавил! уже обычным тоном: — После Марсовых игр подойди к воротам, я принесу лакомства.
— Спасибо, дедушка. — Агриппа схватил руку старого раба и поцеловал.
Галл сдержал слово и еще сунул в руку Агриппе стручок перца:
— Свари в молоке и заставь твоего эльфа выпить.
От молока ли с перцем и взбитыми яйцами, от хороших ли травок, что повырастали на лужайках, просто ли с наступлением теплых дней или от безвозвратно отданной души, как твердо верил Агриппа, но Октавиан поправился.
Внезапный приезд триумвира поднял на ноги всю Аполлонию. Остроносые лигуры, распустив паруса и волоча в знак салюта тяжелые пурпуровые ковры за кормой, кружили по заливу. Моряки, бросая в волны гирлянды роз и лилий, восклицали: "Аве Цезарь!" Гарнизон крепости приготовился к параду всех войск, но проконсул просил позволить ему в этот день быть только отцом.
Вителий выстроил в шеренги всех своих питомцев. Мальчики взволнованно глядели на ворота. Сейчас они увидят Цезаря непобедимого, овеянного легендарной славой. Лишь Октавиана нигде не могли разыскать. Вителий послал Агриппу на поиски.
Марк Агриппа бежал запыхавшись от самой калитки, перепрыгивая через скамьи, бултыхнулся с разбегу в водоем, вскочил и, не отряхиваясь, помчался дальше. В классной комнате Октавиан сидел за столом и деловито переписывал.
— Цезарь прибыл! — закричал Агриппа еще с порога. — Наверное, он пожелает видеть тебя!
— Что ты так кричишь? Я готовлю уроки. — Октавиан прилежно выводил буквы. — Кончу и приду в сад.
— Так и станет Цезарь ждать тебя!
— Не хочет ждать, пусть сюда приходит, а я занят. — Он с издевательской медлительностью закончил строчку. — Вот еще две фразы.
— Цезарь будет гневаться!
— А он долго не сердится. — Октавиан дописал и старательно поставил точку. — Готово.
Дивный Юлий схватил своего наследника на руки и хотел осыпать поцелуями, но Октавиан отшатнулся.
— Я уже большой, мальчики будут смеяться. — Он соскользнул с колен Цезаря.
— Ты скучаешь здесь?
— Нет, нам очень весело. Здесь много детей.
— Может быть, ты чего-нибудь хочешь? Ты осунулся. Как тебя кормят?
— Как легионера.
— Сегодня ели ячменную похлебку, — вставил Агриппа. Он возился над огромными вьюками со снедью: финики, персики, фисташки, паштет из чего-то вкусного, жареные дрозды, мясо со сливками, запеченный поросенок... Но Октавиан даже не повернул головы к привезенному. Ровным, прилизанным голоском, как и подобает воспитанному мальчику говорить со старшими, перечислял пройденные уроки.
— Что с тобой? — не выдержал Цезарь, беря его руки и целуя их по очереди. — Ты сердишься на меня, на нас всех...
— Как я смею, мой благодетель. Я сирота, твой дальний родственник, а ты мой благодетель, заботишься о моем воспитании...
— Ты раньше так не говорил. — Цезарь в отчаянии сжал ему плечи. — Кто тебя научил?
— Мне больно. — Октавиан хмуро отстранился. — Я же сам знаю, отца у меня нет, я плебей. Учусь в лучшей военной школе лишь по твоей милости.
— Ты Юлий, ты мой и только мой. — Цезарь взволнованно встал. — Мой родной, хочешь домой? Пока я поблизости, я возьму тебя.
— Ты пожелал, Дивный Юлий, чтоб я стал солдатом, — отчеканил Октавиан. — Я все мои дни провожу в военных упражнениях.
— Мой дорогой, я должен ехать. — Цезарь снова нагнулся к нему.
— Прости, Дивный Юлий, я не пойду провожать тебя. Надо еще готовить уроки. Нас учат, долг прежде всего.
