– Хватит! – закричал барон. – Довольно! Мне надоело слушать одно и то же! Вы говорили, что боялись этого демона, что он околдовал, запугал вас. Но теперь мне понятно – вы любили его, раз так дорожите его сыном.
– Во всяком случае, он не был таким чванливым убожеством, как вы! – звенящим голосом воскликнула леди.
Такого оскорбления барон снести не мог. Побледнев от злости, он размахнулся и первый раз за шестнадцать лет брака ударил жену. Леди Диана упала на постель и прошептала: «Ничтожество».
– Любовница демона, – парировал барон и гордо удалился, задержавшись лишь для того, чтобы убедиться перед зеркалом, что шелковый воротник его рубашки не сбился.
К вечеру барон был уже не прочь помириться с женой, но произошла очередная неприятность. Из комнаты Эмила снова прибежала вопящая от ужаса служанка и залопотала всякий вздор:
– Молодой хозяин вернулся!
И снова все помчались наверх.
Эмил лежал на кровати. Бледный, с черными кругами вокруг глаз, искусанными запекшимися губами и глубокими рваными царапинами на теле. Но он был жив.
Плача от радости, баронесса бросилась к нему, обняла, целуя измученное похудевшее лицо, прижала к груди. Он зашевелился под ее руками, застонал…
Всю ночь леди Диана просидела рядом с сыном. Он метался по постели, сбивал повязку на груди, вскрикивал от боли и говорил страшные веши:
– Я видел его! Мама, я видел его! Он приходил ко мне!
– Кто приходил, милый? – с трудом сдерживая слезы, спрашивала баронесса.
– Он! Хозяин! Я вызвал его. И он пришел!
Глаза Эмила горели безумным огнем, он смотрел куда-то в пустоту, не видя ничего вокруг.
– Я должен был заплатить! Но у меня ничего не было!.. Мама!.. – горячие пальцы стиснули ее ладонь. – Он ужасен! Просто ужасен!
– Эмил! Не надо. Пожалуйста. Молчи!
– Он забрал меня к себе. В свой замок. Там так темно, так холодно… он хотел убить меня, но не убил. И не убьет. Он обещал.
Баронесса с ужасом смотрела в лицо сына, на котором появилось какое-то новое, дикое, безумное выражение. Прежний гордый, ранимый, чуткий мальчик исчезал, таял, уходил от нее. «Это не мой сын… уже не мой… – думала баронесса, бережно вытирая мокрый лоб своего мальчика, поправляя подушки, держа горячую руку. – И я никогда не смогу его вернуть». Она больше не плакала. Она сама не знала, почему в ее душе так пусто.
Эмил уснул только под утро и выпустил наконец ее ладонь, которую сжимал до боли всю ночь. Днем приехал врач, осмотрел, поставил диагноз «нервное истощение», прописал укрепляющее питье и постельный режим. Больной проводил его мрачным взглядом, в котором зажглись новые, недобрые огоньки, пробормотал: «Бестолковый осел!» – и отвернулся к стене. А леди Диана почувствовала, как ее больное измученное сердце снова сжалось. Баронесса знала, что с ее сыном, лучше любого врача – он стремительно превращался в демона. Произошло то, что она оттягивала семнадцать лет.
Эмил не вставал целых два месяца. Большую часть времени он лежал и смотрел в потолок, на солнечные блики, отбрасываемые люстрой. Покорно принимал лекарства. И напряженно думал о чем-то. Спустившись впервые после долгой болезни в гостиную, он был непривычно тих, задумчив и послушен. Барон даже позволил себе улыбнуться ему и шепнул жене:
– Кажется, болезнь пошла ему на пользу.
Леди Диана промолчала, с грустью глядя на бледного сына…
Теперь он часто сидел за столом в библиотеке. Стал много читать. Нет, не книги по черной магии, они стояли нетронутыми в незапертом шкафу. Леди Диана замечала и руках у Эмила тяжелые тома по алхимии, истории, сочинения по медицине и астрологии. Но даже это невинное чтение настораживало ее. Баронессе казалось, что юноша задумал что-то страшное.
Вот и сейчас, войдя в просторный зал, она увидела за высокой стопкой книг черноволосую кудрявую голову, склоненную над пыльными страницами ветхого тома.
– Эмил, извини, если помешала…
Он взглянул на нее исподлобья, пустым взглядом, как будто не замечая, весь там, в своих мыслях. Далекий, равнодушный, холодный.
– Ты мне не мешаешь.
Баронесса пробежала взглядом страницы, но увидела лишь странные значки да непонятные формулы и спросила машинально:
– Что ты читаешь?
– Алхимия, – ответил он все с тем же высокомерно равнодушным выражением лица.
– Ты читаешь книгу по алхимии?! – Раньше ее бы порадовало, что сын заинтересовался наукой, теперь пугал любой пустяк. – Зачем тебе это? Ты же никогда не интересовался…
– А теперь интересуюсь, – сказал он резко, но, заметив, что мать вздрогнула, добавил мягче: – Это очень интересно. Помогает сосредоточиться.
«Сосредоточиться для чего?! – хотелось крикнуть ей. Схватить его за воротник, встряхнуть как следует. – Что ты задумал?! Что ты собираешься сделать?!»
– Отец хочет поговорить с тобой. Он ждет тебя внизу, – произнесла она вместо этого.
– Он мне не отец! – мгновенно ощетинился Эмил, сжимая тяжелую книгу. – И мне не о чем с ним разговаривать!
