– Это даже не обсуждается! Нет. И хватит об этом. Больше ни слова!
Рафаэль видел, что понтифик рассердился. Обычно красное лицо его побагровело. Но мастер не мог так легко сдаться. Он никогда в жизни еще не хотел жениться или хотя бы провести рядом с кем-то остаток жизни. Так было до встречи с Маргаритой. Он предпочитал пойти против воли властителей Рима: Агостино Киджи, кардинала Биббиены и даже самого Папы, но не терять своей любви.
– Так ты отдашь ему заказ на новую станцу? – спросил Джулио деи Медичи своего брата, когда Рафаэль вышел из комнаты. – Или наконец бросишь кость бедному Микеланджело?
Понтифик взял с подноса очередное пирожное, продолговатое, украшенное ядрами миндаля, и стал медленно жевать, не торопясь с ответом.
– Увы, меня все больше заботит наш Рафаэль. Маленькая сплетня о нем и его женщине переполошила весь Рим.
– Да, об этом действительно кричат на каждом углу, – подтвердил кардинал. – Прошлым вечером ко мне приходил Агостино с теми же жалобами. Бессмертная душа Рафаэля явно в опасности.
– Меня занимает не его душа, а мое наследие! Он должен работать!
– Киджи сказал, что его человек доносит, будто эта женщина, дочь пекаря, настолько завладела разумом Рафаэля, что он почти не кажет носу в мастерскую! А совсем недавно он там практически жил!
Папа посмотрел на Мадонну.
– Какой бы совершенной натурой она ни была, похоже, эта простолюдинка лишила Рафаэля разума, вынудив его запустить самые важные заказы и испортить отношения с кардиналом Биббиеной.
– Бернардо в своей племяннице души не чает. Она единственная вызывает в нем чувства, хоть отдаленно напоминающие человеческую привязанность. Не думаю, что он позволит Рафаэлю якшаться с девкой из Трастевере.
– А мы что можем поделать? Похоть – сильный искуситель. Во всяком случае, так говорят, – высказался Папа.
– Микеланджело и Рафаэль давно соперничают друг с другом. Определенно, Буонарроти приложил руку к распространению слухов, хоть и находится во Флоренции.
– Ах да, – кивнул Папа. – Не началось ли это противостояние с тех самых пор, когда Буонарроти работал над Сикстинской капеллой, а Рафаэль расписывал Станца делла Сеньятура?
– Действительно, все могло начаться именно тогда. Каждый подсматривал за работой соперника, сравнивая ее со своей собственной. А теперь на стороне Микеланджело выступил Себастьяно, – согласился кардинал. – Кто знает, может, от влюбленного Рафаэля будет больше толку, если он почувствует угрозу соперничества?
– Предлагаешь пригрозить ему? Тем, что он больше не единственное дарование в глазах Его Святейшества?
– Именно.
Папа улыбнулся.
– Рафаэль чего-то от меня хотел… Что же он у меня просил? А, рубиновое кольцо, которое нашел на раскопках Домус Ауреа. Подозреваю, он хочет подарить его своей девке. Раньше я всегда давал ему все, о чем он меня ни просил. А что, если я…
– Мысль, достойная истинного Медичи! – усмехнулся Джулио. – Пока мы не предприняли более решительных действий, почему бы тебе действительно не сделать того, что ты задумал? Это поставит его на место. К тому же он узнает, что если разочарует Его Святейшество, то падет, как и все остальные. А потом мы посмотрим, что он будет делать дальше.
Маргарита в одиночестве сидела в библиотеке, огромной комнате, уставленной высокими книжными шкафами, где пахло старой кожей и древностью. Когда пришел Рафаэль, она пыталась читать поэму Овидия о любви. Он остановился, наблюдая за тем, как ее палец скользит вдоль строк, голова решительно склонена над книгой. Глядя на сосредоточенно нахмуренные брови, он почувствовал, как любовь к ней охватывает его с новой силой.
– Наверное, Поппее приходилось проще! – засмеялась она, подняв глаза и увидев Рафаэля.
Он подошел к ней и, встав на колени, взял ее за руки.
– Мы должны серьезно поговорить.
– Ты чем-то обеспокоен?
– Только тем, что мне предстоит тебе сказать.
– Тебе кажется, что ты погорячился с этим домом?
– Что ты! – мрачно усмехнулся он, сжимая ее руки и поднося к губам. – Ты сейчас живешь там, где должна жить. Нет, я хочу поговорить о том, что было до нашей встречи. Есть одна девушка… она ухаживала за моим домом на Виа деи Коронари.
Маргарита внимательно посмотрела ему в лицо.
– И эта девушка, управлявшая твоим домом, завладела и частью твоего сердца?
– Нет, Елена никогда не трогала моего сердца. Просто я допустил непростительную вольность. Мне было одиноко, и похоть заглушила доводы здравого смысла. Как только все кончилось, мы оба пожалели об этом. Я же настолько раскаивался и был напуган, что, когда мы встретились, попросил ее поискать другого места, чтобы ты ни о чем не узнала.
Она откинулась на спинку кресла, закрыла книгу и тихо улыбнулась.
– Понятно.
– Я был таким себялюбцем, Маргарита! Мне неприятно об этом говорить, но только теперь я понял, что лишил молодую женщину привычной жизни, девственности. Мне было так противно, что я не хотел, чтобы вы с ней встречались, – признался он. Внезапно ему совсем по-детски захотелось, чтобы его поняли и простили. – Из-за всей этой истории я расстался с Джулио.