Мне такое было только на руку, осматривать помещение было проще простого. Не то чтобы я рассчитывала на склад с оружием или карту с планом по захвату мира, но здесь было попросту безжизненно. Нужно действовать хитрее. Я принялась переворачивать подушки, заглядывать под мебель и пытаться двигать все, что не приколочено, а затем сразу же возвращать на свои места. Чтобы не пришлось тратить время при отступлении. Все еще ничего. Даже попробовала простучать стены, пока на глаза не попалась картина – единственное украшение во всех комнатах. С полотна на меня смотрела дама в костюме конца девятнадцатого века. На голове черный шиньон, удачно оттеняющий яркие голубые глаза. Платье с рукавами-фонариками, массой кружева и тугим корсетом. Все это умещалось на кроваво-красном щелке, из-за которого и без того бледная кожа смотрелась белой, как свежий снег. И рубины. Те самые рубины, которые я теперь узнаю даже во снах. Прекрасная работа мастера, вот только она совершенно не вписывалась в современный интерьер. Неужели Лизавета действительно привезла с собой огромный холст из другого города? Это же просто бессмысленно. Но спасибо за подсказку.
За тяжелой рамой притаился продавливаемый кирпич, который был кнопкой к узкой полке. Мне удалось нащупать шкатулку из орехового дерева с серебряными деталями, изображающими сцену из балета. В театре я разбиралась гораздо хуже, чем в кино, но, судя по костюмам, это была сцена «Лебединого озера».
Ключа рядом не оказалось. Подозреваю, Лизавета носит его с собой. Зато отмычки пригодились. Минута возни – и щелчок открыл мне настоящее сокровище. Ничуть не изменившийся комплект с одной-единственной деталью – место, отведенное на вельветовой подушке под кольцо, оставалось пустым.
Из коридора послышались недовольные крики и поспешный стук каблуков. Черт возьми, и где прятаться в этом образце современного искусства? У меня хватило времени только вернуть картину на место и спрятаться в ближайшем шкафу. Вешалка больно впивалась в спину, но нужно было молчать. Я прижимала к себе шкатулку, пока через просвет между дверцами на меня укоризненно смотрела тележка с принадлежностями.
В номер ураганом ворвалась Лизавета в окружении торопящихся поспеть за ней охранников и помощниц. Актриса с кем-то разговаривала на повышенных тонах по телефону. Из быстрой беседы я только поняла, что она не собирается куда-то возвращаться, «пока этот бардак не уберут до последней пылинки», после чего та сбросила звонок. Лизавета заметила тележку и презрительно махнула в ее сторону рукой, после чего один из мужчин сразу же откатил вещи в коридор, а девушка чуть старше Ани побежала жаловаться персоналу гостиницу «на ненадлежащее качество обслуживания». Все это время их начальница ходила кругами по пушистому ковру, пока к ней не пришла еще одна женщина, судя по всему, также работающая над новым фильмом.
– У нас итак осталось мало времени на съемки здесь. Неделя – и мы вернемся из Тарасова в Москву. Там сцены в усадьбе Останкино! Так что чем быстрее ты вернешься и закончишь свою работу, тем быстрее отсюда уедешь!
– Сама бы поработала в этих условиях. Здесь везде жуки и грязь. Даже номер нормальный снять не смогли. Я же просила подальше от глаз публики.
– У нас по плану прогулка на лошадях. С ними не бывает кристальной чистоты. И от прессы с фанатами на пике славы никуда не деться. Я работала со звездами мировой величины и прекрасно знаю, о чем говорю. Хочешь, чтобы о тебе не забывали, учись привыкать к неудобствам. На одних простеньких комедиях со слащавыми мелодрамами далеко не уедешь.
Лизавета что-то ответила, но слишком тихо, мне не удалось уловить ни слова. Ее собеседница удалилась, а за ней ушли и другие сотрудники из личного персонала.
Девушка сгорбилась и закрыла покрасневшее лицо руками.
«Она что, плачет? Быть такого не может». С другой стороны, может, в моей голове слишком крепко закрепился образ ледяной и неприступной красотки с наглым характером? Типичной знаменитости с завышенной самооценкой.
По крайней мере, в тот момент слезы действительно казались мне искренними. Потому что настоящие негативные эмоции вовсе не выглядят так эстетично, какими их пытаются показать на экране. Да и кому бы актриса сейчас разыгрывала сцену?
Внезапно Лизавета резко вскочила с места и направилась к портрету. Вот теперь у меня большие проблемы. За картиной была лишь пустота, и тонкое лицо за долю секунды сменило печаль на гнев. Девушка оскалила зубы и начала кричать так громко, что я едва не выронила шкатулку, лишь бы закрыть уши. На шум сразу сбежалась вся охрана и принялась переворачивать все вокруг. Значит, придется действовать на опережение.
