Мрачно угасает пламя внутри расколотого Рубина. Зов духов велит найти последнюю из ведьм, что скрыта от магического взгляда. Неброской тенью Аркаар, Древний Ворон, высматривает ту самую. Она лишена своего дара, оторвана от него так давно, что может и не вспомнить свое предназначение. Но Выбор был сделан задолго до ее рождения. Примет ли ведьма свою новую суть или погибнет, неспособная защитить мир?
========== Глава 1. Гримуар ==========
Кажется, у меня совсем не было детства. Почему кажется? Его и не было.
Кровать и тумбочка — единственные две вещи, которые принадлежали мне и только мне. Впрочем, об этом знала только я. Потому что Нэнси частенько переворачивала все вверх дном, чтобы лишь только посмотреть, что я прячу за скрипящей, поцарапанной коричневой дверцей. Ничего такого найти она все равно бы не смогла. Да и сроду у меня не было ничего ценного, того, что я могла бы оберегать словно зеницу ока.
Детский дом, куда я попала сразу после рождения, хранил отпечатки сотен разрушенных мечт и наивных трогательных душ. Здесь, в моем доме, не было места ни ласки, ни любви. И хотя воспитательницы старались обеспечить нас всем необходимым и относились к нам как к детям, радости от пребывания в этом холодном и мрачном особняке никогда не было. Или, быть может, просто не у меня.
Вышагивая каждый день по длинным коридорам, я невольно опускала взгляд в пол и не поднимала глаз, пока не входила в классную комнату.
Миссис Эванс сдвигала крохотные круглые очки на кончик носа и улыбалась. Одна из немногих, она любила свою работу и любила нас, забытых детей. Затем поворачивалась ко мне и скрипела старым, сухим и надтреснутым голосом:
— А-а, мисс Одвэйл, проходите. Сейчас подыщем вам новое место.
Каждый день мне приходилось менять место за партой. Я побывала практически за всеми из сорока двух штук. Я меняла соседей как перчатки. Каждый день смотрела в лицо «нового» человека. И делала это совсем не по собственному желанию и не из личной выгоды.
— Мисс Дурашка, — передразнила меня Нэнси, и девчонки, полукругом сидевшие вокруг нее, преданно захихикали. — Мы найдем вам, — продолжала девочка, — новое место! Где-нибудь подальше отсюда… Может, в Лондоне? Говорят, там много детских домов. Наверняка, один приютит мисс Дурашку.
— Перестань, — брезгливо поморщился Арнольд.
На мгновение я замерла, приподнимая голову. Арнольд Скайт всегда мне нравился. Даже пять лет назад, когда был нескладным прыщавым мальчишкой. От него всегда исходила такая волна оптимизма, что мне хотелось петь, танцевать или по крайней мере улыбаться ему в ответ.
— Все знают, что ведьм отправляют в закрытые учреждения.
Нэнси Прескотт кокетливо улыбнулась и поправила прядь светлых волос.
— В Хогвартс? — хихикнула она.
Арнольд издал лающий смешок.
— В психиатрическую клинику!
Я почувствовала, как кровь стремительно приливает к лицу. Нет, он этого не сказал! Мне просто почудилось, вот и все. Но умом я понимала: Арнольд Скайт все же выбрал сторону в этом маленьком, но очень жестоком конфликте. Почему бы и нет?
Нэнси Прескотт появилась в нашем доме всего пять лет тому назад. Ее родители погибли тогда вместе с ее младшей сестрой; других родственников у нее не осталось, и до совершеннолетия она стала нашей головной болью. У нее была ладная осанка, светлые волосы, мечтательные серые глаза. Не удивительно, что она нравилась Арнольду.
Но как же, как же страшно не нравилась она мне!
Миссис Эванс наконец определилась с местом и указала мне на среднюю парту во втором ряду. На нетвердых ногах я отправилась, куда было сказано.
Здесь, ровно посередине, на меня смотрели тридцать девять пар глаз. Я стряхнула из-за уха густую прядь медно-рыжих волос и укрылась от взглядов справа. Учебники и канцелярию доставала молча и медленно, не желая стать посмешищем в очередной раз.
Нэнси и ее свита приглушенно переговаривалась, но я сделала вид, что не слышу их слов. Но Арнольд — как он мог? Мы всегда разговаривали в коридоре, мне нравилась его полуулыбка, а он хвалил необычный цвет моих волос. Когда он выбрал Нэнси, а не нашу дружбу? А быть может, не было никакой дружбы вовсе. И он просто подбирался поближе, чтобы нанести сокрушительный удар. Что ж, у него это превосходно получилось.
После окончания уроков я всегда прогуливалась в одну и ту же кондитерскую, где заказывала яблочный пирог с шариком мятного мороженого.
Весь путь от дома до кафе меня преследовало странное чувство: на меня смотрят. Не то чтобы я не привыкла к излишнему вниманию, но это ощущение отличалось от прочих. Пару раз я даже огляделась: никого. Серые, будничные люди шли мимо меня безликим потоком. Кто-то разговаривал по телефону, женщина в яркого цвета платье с кем-то агрессивно и напористо ругалась (ее голос слышали, я была уверена, все). Никто не смотрел на меня. Никто меня, более того, не замечал.
В кафе было малолюдно. Я уселась за столик и сделала заказ.
Напротив меня сидела высокая молодая женщина. Я бы и не обратила на нее никакого внимания, но она так пристально разглядывала меня, что я ответила ей сердитым и возмущенным взглядом.
Она легко улыбнулась и тут же перевела свой взгляд на книгу, которую держала все это время в руках.
— Ваш заказ, мисс Ева.
Передо мной возник официант с подносом, на котором аппетитно пах мой пирог, щедро сбавленный не одним, а двумя шариками мятного мороженого. Я подняла удивленный взгляд.
— Н-но Чарльз, я не смогу заплатить за два…
